b000002122

она заметно раздалась в бёдрах, отрастила волосы, в первоздан­ ной натуре её не случилось никаких сдвигов. Она по-прежнему не любила комнаты, постоянно стремилась к реке, в лес, а в материнстве опять проявилась перед Соломиным какой-то непо­ стижимой загадкой. «Должно быть, с такой вот суровой любовью и заботливос­ тью пестует своих детёнышей волчица»,— не раз думал Соло­ мин, наблюдая, как она обращается с их маленькой дочерью. 4 Чтобы не встретить знакомых, он шагал окраинами, в обход людных центральных улиц. Хрус­ тящая шлаковая дорожка вела его через поселковый парк, кото­ рый лишь недавно стал парком, а раньше был просто сосновым бором, куда дети ходили за маслятами. Было тихое, нежное вре­ мя заката. На вершинах огромных строевых сосен, засыпая, хри­ пели грачи; истончился, стал слабее душный запах хвои, и в воз­ духе уже плыл сырой, прохладный пар земли. Соломин в мыслях давно уже пережил десятки вариантов предстоящей встречи с Александрой и, вконец измучившись, решил больше не думать об этом — не надо ни подготовленных фраз, ни предварительных решений, пусть будет так, как будет. И он шёл, разглядывая с преувеличенным вниманием улицы ок­ раинных посёлков. Ощущение новизны во всём, что успел уви­ деть он в городе, не покидало его и теперь. Здесь было много новых домов, много нового молодого люда, шагавшего какой-то вольной, размашистой походкой и разговаривавшего громко, весело. «Сколько же я пропустил и потерял! И какой мерой изме­ рить эту потерю? Временем? Если б только временем...» — по­ думал Соломин. По своей улице он шёл потупясь, не глядя на окна домов и на встречных людей. Калитка была заперта, но он привычной рукой нащупал через дырочку засов и поспешно нырнул во двор. Сердце у него противно колотилось, горло завалил крутой ко­ мок. А через двор, появившись на стук засова, уже шла Алексан­ дра. Как и прежде, она и в домашней обстановке была не какой- нибудь распустёхой в халате и стоптанных шлёпанцах, а стро­ гая, подобранная — в узком сером клетчатом костюме, отделанном чёрной тесьмой, воздушной блузке с чёрным бантиком и чёрных туфлях, ладно сидевших на маленьких крепких ногах. «Красиво... Но как холодно!» — подумал Соломин. — Ну, здравствуй,— сказал он, не зная, подать ли ей руку, поцеловать ли её или просто поклониться.— Ты не бойся,— до­ бавил он.— Я не мстить пришел. Я не граф Монте-Кристо.