b000002122

пятила чай, вынимала из сумки и раскладывала на газетном листе еду. Тогда—коротко подстриженная, в брюках — она была похожа, на тонкого, стройного мальчишку, и Соломин называл её в мужском роде — Сашкой, но это лишь как-то особенно подчёркивало в его глазах её женское обаяние. Да она и на самом деле, несмотря на свое мужское пристрастие к охоте, была очень женственна, и даже в её любви к природе проявлялась какая-то чисто женская, мате­ ринская особенность, исключающая всякое, даже разумное, истреб­ ление. Она не била ястребов, запрещала Соломину рвать цветы, не могла без шумного негодования видеть сведённый лес или раскор­ чёванный кустарник. И однажды Соломин слышал такой разговор между нею и дядей. — Проклятие! — кричал дядя.— Где она нагуляла этих ублюд­ ков. Вы только посмотрите, что она принесла! Дворняги! Шавки! Утопить немедленно весь помёт! — Дядечка, жалко... — Она осрамила меня перед всем городом! — Ну уж и перед всем... — А как же! Пять поколений чемпионов, родословная... Нет, ей самой камня на шею не пожалею. — Дядечка, ну оставьте хоть одного! Я возьму его себе. — Да не скули ты надо мной, пожалуйста! Тебе кобеля или суку? — Однако ты и выражаешься, дядечка... Ведь я всё-таки не егерь, а девушка. Так, совершенно случайно, уцелел и потом вместе с Алек­ сандрой вошёл в жизнь Соломина ублюдочно-некрасивый, но преданный и добрый пёс, сын неблагородного отца. Его назвали нелепым именем — Чук. — Да, Чукча,— говаривал ему в минуты шутливого настрое­ ния Соломин.— Не мы выбираем себе отцов, и, видишь, эта оплош­ ность природы едва не стоила тебе жизни. Расхлябанной трусцой, всё обнюхивая, всюду тыкаясь своей тупоносой мордой, поливая каждый угол и столбик, этот пёс бегал по городу за Александрой и Соломиным, появляясь и в парке, где они гуляли, и на танцевальной площадке, и на пляже. Он в самый неподходящий момент, отфыркиваясь от налипшего на нос пуха одуванчиков, выскочил в пойме из кустов, залаял, запрыгал, но ему с обескураживающим раздражением крикнули: —Да уйди ты, проклятая собака! Зимой он сопровождал Соломина и Александру в лыжных прогулках. Прекрасна была зимняя синева на грани дня и ночи, казавшаяся Соломину волшебным светом сказок, в котором из тёмных урочищ одиноко и робко выходит холодная Снегурочка. Вдали переливалась гряда городских огней, а в пойме среди сне