b000002122

К УЗНЕЦ умер внезапно. И всех сначала поразила не сама смерть, а её несовместимость с кузнецом. Был он в свои сорок лет на загляденье хорош собой: серебрилась в крупных кудрях паути­ на, по углам рта лежали матёрые складки, широкие ноздри все­ гда чуть подрагивали, а в глазах горели такие угли, что даже у многих молодых девчонок становилось горячо под сердцем от их взгляда. Играючи махал он из печи под молот пудовые коленча­ тые валы, и казалось, износа ему не будет. На заводе про его силу рассказывали такой случай. Вышел он как-то из цеха и уви­ дел, что по заводской ветке мчится вагонная ось с двумя колёса­ ми. Кузнец сорвал с пожарного щита лом, загнал его в песок под шпалу, а другой конец принял на своё плечо. Лом согнуло осью, точно ивовый прут, а кузнец выпрямил его о коленку и опять повесил на щит, на место... Вековая держалась сила: дед его был кузнец, и отец его был кузнец, и сам он был кузнец, и фамилия им всем была Кузнецовы. И вот умчали кузнеца санитары в фуражках с кокардами — только пыль завилась за машиной. А начался этот воскресный день с того, что грузовик привёз дрова. Шофёр грохнул кулаком в раму, закричал: «Эй, хозяин! Покажи, где сваливать!» — и стал ждать, насвистывая что-то весёлое. Пока кузнец путался спросонок в штанах, дочь его Маша набросила халатик, вышла босиком на крыльцо. — Ух! — сказал шофёр. (Озорник был ужасный).— Ух! На вас глядеть, как на солнце,— глазам больно. В это время вышел и кузнец. — На солнце могут глядеть только орлы,— сказала Маша. И пошла через двор к сараю — тоненькая, легкая, длинноногая. Ш офёр сдвинул на лоб засаленный берет, сел в кабину и, подгоняя задним ходом грузовик к сараю, подмигнул к у з ­ нецу: — Значит, во всех смыслах задний ход, дядя? — А ты думал! — самодовольно сказал кузнец. Дрова с гул­ ким раскатом осыпались с самосвала; винно запахло кислым бе­ рёзовым соком, на торцы, к сладкому, сразу налипли большие синие мухи. — Целая роща под топор пошла,— покачал головой кузнец. Шофёр опять созорничал: — А это, дядя, чтобы мораль соблюсти. — Как так? — Чтобы, значит, молодёжь по рощам не норилась. — Ну, понёс! — рассердился кузнец.— У тебя, видно, одно науме, оболтус.