b000002122

раями , и было как -то торж ес твенн о и щ емящ е-грустно на душе... Помню юнош ество своё, осенённое , как тенью , н е ­ удачной любовью. И когда девушка, которую я любил, уехала и я понял, что это конец, то целый день, сцепив зубы, шатался з а городом по бурьянным пустырям , сидел на обрывистом б ерегу реки и всем своим раненым сердцем как-то особенно чувствовал невыразимую красоту мягко мглеющей дали с си ­ ней полосой леса на горизонте, с серебристыми вспышками низкого солнца на кры льях пролетающих чаек ... Потом н а ­ ступила осень, зима. Я начал жизнь, которой был очень дово ­ лен. Светло, холодно и чисто было в моей комнате. Знаеш ь, как чисто мож ет быть в комнате, где не курят, не едят, где не залёж ивается под кроватью грязное бельё и где круглые сут­ ки открыта большая форточка. По утрам я просыпался с чув ­ ством необы кновенной свеж ести . Собирался неторопливо , обстоятельно, и каждое движ ение — брился ли я, надевал ли чистую рубашку, завязы вал ли галстук — доставляло мне удо­ вольствие. Затем мягкий лязг автоматического замка, пруж и ­ нистые шаги по лестнице , не к а с ая сь рукой перил, первый глубокий глоток утреннего воздуха — всё это было тож е п р е ­ красно и с удовольствием отмечалось сознанием . На работе за день я соверш енно не уставал . Вернувшись в свою ком на ­ ту, долго, прежде чем в зять с полки книгу, р ассм а три в ал и поглаживал разноцветные корешки, наконец брал что-нибудь самое любимое — Чехова, М опассана, О скара Уайльда — и садился под зеленоваты й свет лампы ... Но однажды случи ­ лась у меня бессонн ая ночь. Я вышел из дому, походил по хрустящему мартовскому насту и, чтобы скоротать время, стал отыскивать в небе знакомые созвездия и звёзды. Нашёл О ри ­ он, Кассиопею и зве зду Альтаир в со зве здии Орла. «Альта­ ир... Альтаир...» — повторял я мысленно, а потом вслух. И вдруг такая тоска по любви охватила меня, что я тут ж е п ро ­ клял свою упорядоченную , заморож енную жизнь, свою чи с ­ тую комнату, свои гимнастические гантели, и завертело меня с той ночи, как щепку в половодье... Товарищ мой быстро поднялся на ноги и, чуть отвернув­ шись от меня, смотрел на широкий пойменный лес, до густой синевы взъерошенный ветром. — Невесёлые как будто истории я рассказал тебе,— снова за ­ говорил товарищ.— Ящерица умерла, девушка разлюбила, а пре­ красное имя Альтаир одним своим звуком нагоняет печаль... Но всё равно это счастье! Понимаешь ты меня? Я говорю, великое счастье — жить на Земле, многострадальной голубой планете... Мы долго ещё блуждали в тот день по частым березнякам, по полям, по дубовым и ольховым гривам поймы. К вечеру стало све