b000002122

уже набравшее силу, грело напористо, стойко, и это утреннее борение тепла и мороза обещало ясный, бодрый день. — Куда пойдём? — спросил мой товарищ. — Всё равно,— ответил я. Мы пошли по обсохшей обочине дороги за изволок, где отчётливо постукивал трактор; там собралось много народу посмотреть, не вязнет ли он в оттаявшей зыби, и все были возбуждены, веселы, потому что трактор легко бегал по полю, а солнце так и валило на землю потоки тепла. Мы поддались общему настроению , хохотали, поталкивали плечами ви зж ав ­ ших девчат, солидно судили с колхо зникам и о севе и без обиды принимали извечные шутки по адресу горемык-охот- ников. Трактор вдруг умолк. И тогда ж е стало слышно, как над полем льётся первый жаворонок, чистый колокольчик весенних небес. —Жаворонок — к теплу, зяблик —к стуже,—умиротворённо вздохнул кто-то, и все долго вслушивались в трепетный звон сверху, пока опять не захлопал трактор, пустив над пашней голубоватый дымок. Мы ушли очень далеко в тот день по лесистым, не захвачен­ ным полой водой буграм, приглядывая места для завтрашней тяги. — Помнишь,— сказал мой товарищ, когда мы лежали, от­ дыхая, на солнечной стороне бугра, плотно устланной палым дубовым листом,— помнишь, как давным-давно, ещё до войны мы пришли с одним ружьём в весенний лес, увязли в мокром снегу, а потом вот так же сидели на бугре против солнца, сушили сапоги и ели чёрный хлеб с луком? — Да,— ответил я.— А ты помнишь упавший вяз, который ещё несколько лет сопротивлялся смерти и каждую весну выбра­ сывал мелкие розовые листочки? Он лёг на землю своей развил­ кой, и нам было так удобно сидеть на ней друг против дру-га! По­ мнишь? ! — Никак всё-таки не пойму,— задумчиво сказал он,— дол­ га наша жизнь или трагически коротка... Минула едва лишь половина её, а сколько помнится и сколько забыто! Впрочем, нет! Я ничего не забыл. От первого проблеска сознания до нынешнего дня всё отложилось в памяти золотоносным плас­ том, и мне дорога в нём каждая песчинка. Ясно помню себя мальчиком. Лежу в шалаше из старых половиков; душно, ж ар ­ ко, таинственно полутемно. Играю с ящерицей, которую пой­ мал утром под камнем. И вдруг уснул. А проснулся — и на ­ взрыд плакал, потому что во сне нечаянно придавил маленькую серую ящ ерицу . Потом хоронил её под тем ж е камнем за с а