b000002122

лись, когда я маленькая была».— «Агде твой папа? »— «Не знаю».— «Акак тебя звать? »— «Катей».— «Амаму? »— «Ту маму Верой зва­ ли, а этуАнной».Тут полковник Набойко даже на коленки перед ней встал: «Прости,— говорит,— что повериля, будто ты погибла. Катю­ ша, и не искал тебя. Ведь ты моя дочка...» —Ахти,— прошептала женщина и вытерла пальцами глаза. — Стой! — сказал старик.— После этого Иван Потапыч и учительница порешили, что дочку им не делить, поженились и поехали в Сибирь. — Зачем же в Сибирь-то? Нешто тут счастью тесно? — спро­ сила женщина. —А туда Катюшу после учёбы послали. Вот снялись они и по­ ехали на новом месте огород городить. — И всё врёт,— заключил парень.— Ну разве так бывает в жизни, чтобы люди друг друга так просто на задах нашли? Нет, не могу я этого старика слушать. И он подвинулся ещё дальше, за гребень откоса. — Ничего удивительного,— возразила женщина.— Человек войной корёжен, всякими бедами трачен, он должен своё счастье найти. Кому же ещё, как не ему, найти своё счастье? — А то как же! — уверенно сказал старик. Вдали зашумел по лесам поезд. Он набежал на разъезд в железном грохоте, в шипенье пара, в мелькающем блеске стё­ кол, отразивших низкое солнце. Пока девушки суматошно зале­ зали на высокие подножки вагона, гармонист всё наигрывал впол­ голоса «елецкого», дожидаясь, когда поезд тронется, чтобы лихо вскочить на ходу. Угнездилась в тамбуре и женщина со своими бидонами и корзинами. Парень, посасывая окурочек, занял пле­ чами всю дверь. Один только старик, оказалось, никуда не ехал. Он еще раз заглянул в мою корзину и сказал: —Хороший грыб, ровный, крепкий... Паровоз загудел, и мы поехали.