b000002122

так неожиданно здесь, почти в центре Москвы, что писатель вздрогнул и растерянно оглянулся по сторонам. Никто, кроме него и меня, не обратил внимания на этот крик, и, встретив­ шись взглядами, мы понимающе улыбнулись друг другу. — Весна,— сказал я. — Март,— сказал писатель. — Зашли с целью изучения нравов? — спросил я, кивнув на жующую и орущую банду. — Н ет,— конф узливо ск а зал он .— Я люблю Ингу И ва­ новну. — Как же это с вами случилось, голубчик мой?! — Да как... Шёл я в серый зимний денёк по Арбату, скрёб асфальт микропорами и думал: «Хоть бы с бабёнкой какой-ни- будь познакомиться, угостить её в «Праге», на такси покатать... Завиться на Ленинские горы — эх! Захватит дух от гордой высо­ ты». Подумал, а она и тут как тут. Смотрит на меня из-за витрины кондитерского магазина, одну бровь приподняла, задумчиво пи­ рожное из бумажки кушает. Я тоже стал смотреть. Пугаюсь и глазищ её чёрных, с синим пламенем, и зубок остреньких, и но ­ сика её эдакого независимого, а оторваться не могу. «Пропал»,— думаю. И с отчаяния, словно головой в омут, брякнул: «Отличная погода сегодня, не правда ли? » Она и вторую бровь приподняла. Я сообразил, что через стекло меня всё равно не слышно, и, зна ­ чит, весь заряд пропал даром. Хотел уже дать тягу, но она свои­ ми глазищами приказала: «Стой!» Я и прилип. Вышла из магази­ на, дохнула на меня головокружительными духами. «Ну, что ?» — спрашивает. «Да вот погода,— говорю ,— отличная».— «Ну, это не бог весть как интересно».— «Так-то оно так,— соглаша­ юсь.— Да и погода по правде сказать, дрянь, а вот если пройтись нам с вами по улице, это будет действительно хорошо».— «Что ж,— говорит,— пройдёмся». Я понимал, что это была шутливая полуправда, которая з а ­ бавляла нас обоих, но видел и то, как приятно было ему гово­ рить об Инге, смотреть на неё, терпеть со сладким мучени ­ чеством любящего человека её капризы и с улыбкой снисхо­ дить с вершин своей ж итейской мудрости к её ребяческим затеям. «Пройдёт»,—думал я тогда. Но летом он появился у нас на даче уже в качестве жениха. Звали его Владимиром Андреевичем. Однажды утром я шёл по дорожке к машине и увидел, как наш садовник окашивал у забора траву тупой косой, которая только мяла и драла, оставляя неровную кош евину . Тут ж е с полотенцем ч ер е з плечо стоял Владимир Андреевич. — Эх, дядя,— сказал он.— Бороду бы тебе так ободрать.