b000002122

— Ба! Знакомые встретились! — Зазря,— тяжело сказал Матвей.—Ты лучше уйди. Они стояли друг против друга на самом взлобке берега, и ветер, ударяя Матвею в спину, рвал на нём гимнастёрку, светлый короткий чуб, а на женщине плотно лепил к телу сарафан. Ничего не понимая, Сергиян и Герасим смотрели на них. У этих двух людей, родных по крови, общих по ремеслу, по образу жизни, по хозяйству, было одно понятие и о женщине. Они при пьяном случае поколачивали своих жён, редко называлиихпо именам — просто «бабы»,—утаивали от них часть заработка, оставляя им тяжёлый и грязный уход за скоти­ ной и вообще о всех женщинах думали и отзывались только нечисто и грубо.Но даже они смотрели теперь на этуженщину с восхищени­ ем и какой-то растерянностью. — Вот те и Матюха,— тихо сказал Герасим. А Сергиян, видимо, тронутый внезапной грустью, с которой и не только на глубоких стариков набегают воспоминания о мо­ лодости, вздохнул и тоже сказал: — Жизнь в деревне лёгкая пошла: ишь какие бабы выгули­ ваются. Раньше-то такая на работе сразу свянет, а эта — на ж поди! ^Женщина была красива заметной, броской красотой, на ко­ торую нельзя не обратить внимания, как на яркий свет. Она сама заставляла смотреть на неё, мучила, как жажда, бередила в душе что-то стихийное, звавшее жить безрассудно, вольно очер­ тя голову. I — ЭхГпапаша, видели? — торопливо спросил Герасим. Когда-то, давным-давно, в сырую тёплую ночь апреля, выйдя из лесу, они увидели низко над горизонтом большую лучистую звез­ ду. Она разливала в воздухе прозрачный голубой свет, и Сергиян сказал, что это солдаты на учении пустили ракету. Они долго смот­ рели на неё, но звезда продолжала гореть, неся над полем и лесом свой прекрасный свет, и постепенно какое-то странное чувство овладело ими обоими. Они вдруг шёпотом заговорили о том, что хо­ рошо бы получить выгодный подряд, сколотить побольше денег, сунуть их своим бабам, а самим пуститься по вольному свету с од­ ним топором и отвесом. И вот опять словно взошла перед ними эта звезда. Сергиян только вздохнул, а Герасим, как и тогда, торопливым шёпотом повторял: —Ах, папаша, да что ж это такое!Что ж это такое, а? Ц>1тем более непонятно было плотникам, почему Матвей гонит от себя эту женщину^ — Матюша,— каким-то раненым голосом говорила она,— возьми меня к себе. — Да уйди ты,— опять сказал Матвей.— Слёзы мне твои всё равно что вода.