b000002122

тридцать шесть, пьёт восемь раз в году — по большим праздни­ кам, живёт с мамашей, имеет крепкое хозяйство, приличный заработок на трудодни и знает, кроме того, два ремесла: портняжное и скорняжное. — Ну, доченька, что скажешь? — спросила Ульяна. Разговор происходил поздно вечером, но в сторожке никто не спал. Ульяна стояла, прислонившись к печке и сложив под грудью большие мускулистые руки, сам Кандыбин как бы безучастно по­ клёвывал со сковороды вилкой грибочки, а из-за ситцевой зана­ вески, закрывавшей огромную деревянную кровать, выглядывали любопытные мордочки младших сестёр. Я вышел. Озеро уже курилось туманом, и за его лохматой шевелящейся пеленой жили какие-то звуки: что-то тихо булька­ ло, скрипело и посвистывало. Слабо-слабо донёсся паровозный гудок. Железная дорога была далеко, километрах в пятнадцати, а этот отголосок большого мира ещё яснее давал почувствовать, какой кристальной тишины стояла над лесами ночь. Что-то бесшумно шевелилось сбоку от меня, на крыльце сторожки. Сначала мне показалось, что это просто клочок лун­ ного тумана, нанесённый с озера воздушной струёй, но, пригля­ девшись, я узнал Митю. Никто не вспомнил о нём в этот вечер, и теперь мне представилось, как бродил он по лесу вокруг сто­ рожки, со своей единственной печалью и что-то картаво бормо­ тал сквозь слёзы. В сторожке хлопнула дверь. Митя сейчас же скатился со ступеней и спрятался за углом, а на крыльцо, залитое лунным светом, вышли Аня и конюх. — Лунища-то, лунища-то! — сказал он.— Светло мне будет ехать. Ну, что ты стоишь, как стамая? Он поцеловал её, прижав к косяку, а когда отпустил, она так и продолжала стоять навытяжку, с поднятым подбородком, точно солдат... Ах, любить бы ей в эту дивную ночь, томиться от избытка своей молодости, вдыхать расширенными ноздрями за­ пах тёплой хвои, блестеть в полутьме глазами, да, видно, не за­ далось! Конюх спустился с крыльца и стал отвязывать лошадь. — А, дурак! — увидел он за углом Митю.— Сейчас я тебя лошадью затопчу. Митя пригнулся к земле и, как зайчонок, с визгом бросился на крыльцо. — Не трогайте его,— тихо сказала Аня.— Мы его любим. Она пропустила Митю вперёд и сама шагнула вслед за ним в тёмный провал сеней. Утром я уехал. Несколько предпраздничных дней ноября мне пришлось