b000002122

В ПЯТЬ ЧАСОВ утра директорская дача вдруг наполнилась сту ­ ком дверей, собачьим лаем, шарканьем ног, и негодующий бас дом­ работницы Нюты возвестил: —Андрей Поликарпович, вставайте! К вам гости приехали. «Какие-нибудь подгулявшие друзья-рыболовы... Пень бы им поперёк дороги»,— подумал хозяин, натягивая пижаму, и вышел из кабинета. Было одно мгновенье непроизвольной радости, когда Андрей Поликарпович едва не бросился навстречу гостю, стоявшему в две­ рях столовой, но вдруг на столь ж е мимолётный срок ему показа­ лось, что он совсем не знает этого человека. Незнакомыми были и впалый рот, и нос, слегка припухший и покрасневший, и жирная грудь, обтянутая узким пиджачком,— словом, всё, чем каждого с безжалостной щедростью награждает время. И всё-таки это был, несомненно, он, генерал Пухов, старый боевой друг. Растерявшись от столь быстрой смены противоположных чувств, Андрей Поли­ карпович кисло улыбнулся и шагнул вперёд. Они троекратно поце­ ловались со щеки на щеку. — У тебя три собаки? — спросил генерал, обнаруживая этим вопросом, явно неуместным в первую минуту встречи, своё волне­ ние.— Ввашем городе невозможно найти такси... Я ведь к тебе всем семейством... Порыбачим с тобой... Познакомься, пожалуйста. Этот вот — старший, а эта — младшая. Дети Пухова — Максим и Лариса — пожали хозяину руку. У самого Андрея Поликарповича, который женился поздно, была толь­ ко трехлетняя дочь, и он с доброй завистью смотрел на детей гене­ рала, казавшихся ему, в обаянии своей молодости, такими безыс­ кусственно красивыми, чистыми и полными какой-то грациозно­ упругой силы. —А вы роскошно живёте,— сказал Максим, молодой человек с длинным красивым лицом и крупными прядями тёмных волос, па­ давшими ему на лоб и уши.— Батьке, когда он выходил в отставку, дали полгектара земли, а он даже сарая до сих пор на ней не поста­ вил. — Не понимаю,— развёл генерал руками.— Государство, сам, Андрюша, знаешь, не обижает нас, старых боевых коней, пенсию я получаю порядочную, а денег всё время нет. Иногда даже боржом мне не на что купить. Жить, что ли не умеем... — Это давно известно,— усмехнулась Лариса. Максим, стоявший у открытого окна, вдруг лёг животом на по­ доконник, перегнулся и сломил большую ветку цветущей липы. У Андрея Поликарповича перехватило дыхание. Эти деревья он сам посадил вокруг дачи, пятый год заботливо ухаживал за ними—