b000002122

«И зачем ей рояль ?» —думал фельдшер, с любопытством вгля­ дываясь в её прозрачное, маленькое, как у белки, лицо. Потом он узнал, что она отлично играет на этом инструмен­ те. Рояля в клубе не было, но он был в школе, и Людмила Пет­ ровна часто играла там по вечерам, когда кончались занятия. Её слушали и дети, и учителя, и уборщицы. Приходил слушать и фельдшер. А потом долго не мог уснуть, слонялся в лунную ночь туда-сюда под окнами своей избы и скрипел на морозе валенка­ ми. Людмила Петровна легко и быстро прижилась в селе, пред­ седатель выделил ей с конного двора лошадь, которую она на­ звала Сиренью, и целыми днями тряслась в лёгкой плетушке по огуречным полям, протяжно покрикивая: — О-о-о! О-о-о, Сирень! И казалось, что она живёт здесь давным-давно, всех знает, и её тоже знают все от мала до велика. Как-то в серенький, влажный денёк нынешнего лета Люд­ мила Петровна догнала Сорокина на дороге и посадила к себе в плетушку. Она была в косынке, завязанной на затылке, в клетча­ той мужской рубашке с засученными рукавами, загорелая, весё­ лая и особенно задорно кричала: — О-о-о, Сирень! Когда проезжали мимо сквозного лесочка, Сорокин заметил в мокрой траве шляпку белого гриба. Они выскочили из плетуш­ ки и вдруг увидели у себя под ногами десятков семь-восемь яд­ рёных крутобоких грибов. А Сирень тем временем, взяв сразу с места лёгкой трусцой, пустилась по дороге. — В конюшню отправилась,— спокойно сказала Людмила Петровна, очевидно привыкшая к таким вероломным выходкам своей кобылки. Собрав грибы в плащ Сорокина, они двинулись к селу пе­ шим ходом. Шли мимо нежно голубеющего льняного поля, и Людмила Петровна задумчиво говорила: — Случилось, Сирень бросила меня вот так же километров за десять от села. И шла я пешком целый день, злая, усталая. Думаю, уеду отсюда, уеду... Потом села на копну клевера попла­ кать и уснула. А проснулась уже вечером. Знаете, бывает такое короткое-короткое время летних сумерек, когда солнце уже заш­ ло, но небо без единой звезды ещё прозрачно и светло. Гляжу вокруг и сама не знаю, почему в душе у меня словно белые цветы распускаются. Думаю, ничего радостного в тот день не было — моталась по бригадам, ругалась с председателем. Сирень меня бросила,—так почему же меня радость-то словно на крыльях несёт? Нет, думаю, не уеду я никуда. На минуту подумала: отнимиу меня эти поля, луга, отними моё дело. И даже сердце защемило, так