b000002122

Снилось Сорокину, что шёл он какими-то деревнями с серыми избами, с ивовыми плетнями, от которых тянуло жаркой, сухой горечью, шёл по растрескавшей­ ся земле без травы и всё искал, где бы утолить мучительную, до боли иссушившую рот жажду. Потом он очутился в просторных сенях какого-то дома, и высокая девушка, в длинной, по самые икры юбке вынесла ему арбуз. «Постой, не ешь,— сказала по­ явившаяся откуда-то старуха.— Ведь мы староверы». И тогда девушка стала сыпать ему на голову из большой деревянной плош­ ки пшеницу. «А теперь сядь за стол, скрести ноги и ешь»,— опять сказала старуха. И он жадно ел холодный арбуз кусок за куском, пока девушка вдруг не обвила его шею руками и не стала долго-долго целовать в губы прохладными твёрдыми губа­ ми. И была это уже не просто девушка, а агроном Людмила Пет­ ровна... Та самая Людмила Петровна, которую звали огуречным агрономом, потому что в колхозе был ещё один агроном — поле­ вод. «Ерунда, ерунда,— думал теперь фельдшер.— Какие-то ста­ роверы, пшеница... И всё это от проклятой жары, оттого, что надышался сеном...» Он давно уже решил жениться на Людмиле Петровне, но полагал, что эта женитьба произойдёт без всяких душевных смут, по доброму и разумному согласию, и теперь был немножко обес­ куражен тем, что ему могло причудиться такое — ведь давным- давно минуло время, когда, по его собственному выражению, он «ржал весной на сирень и хныкал осенью над опавшими листоч­ ками». «А в стога, должно быть, того... понагребли багульника из болота, неряхи. Надышался. Ишь, какие туманы-то плавают в голове»,— думал фельдшер. И, словно пытаясь смыть глупую, смущённую улыбку, усер­ дно мочил лицо и голову ручейной водой. 4 Он и дальше шёл всё с теми же туманами в голове. Полуденное оцепенение разливалось над лу­ гами; с далёкого гречишного поля вялый ветерок доносил запах мёда; ястреб, кося крылом, ещё кружил в вышине; звенели в траве кузнечики; и фельдшер, непонятным образом взволнован­ ный всем этим — в сущности таким обыденным для него и при­ вычным,— продолжал смущённо улыбаться. Вскоре он дошёл до закрайка поля. Здесь росла кучка высо­ ких тонких берёз, гнувшихся под тяжестью своей листвы; в тени