b000002121

ный на восторженно-грустный лад.—Который раз, Николай Николаевич, иду я этой дорогой,, а, между тем, она все равно кажется мне кра­ сивой. Я думаю, лучше наших лесов нет на све­ те. Особенно осенью. Посмотрите-ка на эту осину — огонь! Если бы не ходить в Удол, я бы сейчас по лесу грибы собирал... Люблю я осенние крепачки собирать. Вы, конечно, всему тут чужой, все вам тут не нравится, а я—здеш­ ний. Я ~ без предубеждения. Юра покосился на Никольского и, не дождав­ шись ответа, вздохнул. Ему хотелось погово­ рить. Молодой доктор с тех пор, как появился в. Акулове, вообще привлекал внимание любо­ пытного и общительного Юры. Стройный, с эластичными движениями гимнаста, одетый в тяжелое пальто, шляпу, яркий шарф и ботинки на толстой подошве, он выделялся среди коре­ настых и немудро одетых акуловских хлебо­ пашцев. К тому же, в отличие от них — людей неторопливых, рассудительных — Никольский был резок, скор в решениях и порой ядовито­ насмешлив. Фельдшер Никодим Федорович с обидой рас­ сказывал Юре* что, осмотрев больницу, Ни­ кольский презрительно усмехнулся и сказал: — Стационар на три койки. Будем, значит, жить по Чехову: фельдшер — пьяница, у мед­ персонала •— низкий уровень знаний... И, обратившись уже прямо к Никодиму Фе­ доровичу, добавил: — На работу являйтесь бритым. Больной должен уходить от вас со светлой надеждой в душе, а ваш вид не способен внушить ее. 93: