b000002121

хом иду, — сказал Никон. — Я тут сяду, а вы — как знаете. Он не видел, ушли Марька и Генка или н ет ,— он грелся на солнечной стороне бугра, пестро убранной разноцветными чашечками тюльпанов, щурясь, смотрел в степь, а потом вдруг уронил на теплую грудь земли свою го­ лову, откатилась прочь шапка, и долго, до' самого заката, степной ветер шевелил остатки его белых седых волос.