b000002121

настоящему, с такой нестерпимой болью по­ няв, как стар он и слаб и как мало осталось жить ему на этой земле. От гаража Никон пошел на конный двор. Потревоженный в сладком утреннем сне, сто­ рож обругал его нехорошим словом, но Ни­ кон не обиделся и проникновенно сказал: —■Послушай, милок, дай мне коня. Сторож выпучил на него круглые рачьи глаза. — Да ты что, старик, — фью-фыо? Сбрен­ дил, что ли? — Дай! — повторил Никон. — Мне только в степь съездить, недалечко. Уважь. — Блажишь, Никон, — нахмурясь, сказал сторож, такой же старик, но покрепче, с окла­ дистой из тугих колец бородой. — Зачем тебе в степь? Ты и на коня-то не взлезешь. Нам с тобой осталось только на печке верхом ска­ кать. — Взлезу. Уважь, милок,—просил Никон.— Мне бы в степь, недалечко... Уважь! — Не уважу, — крутил сторож головой. — Ну как я выдам тебе коня без конюха, без бригадира, без • председателя? Подумал ты. какое я имею законное право? Ну, вот. И ступай с миром, а не то, не дай бог, осерчаю. Ступай. Никои пошел. В прогоне между конюшнями зияла синяя рассветная пустота; из нее ровно, без порывов истекал ветер, и против течения этой воздушной реки, опираясь на палку, ле­ гонький, как сухой тростничок, Никон заша- ■ гал в степь. Откуда-то из-за спины его по пашням и травам солнце скользнуло ранним 5 . С. Никитин 65