b000002121

сменив свои оттенки от прозрачно-нежной си­ невы до тусклого стального свеченья. Впервые Никон, прогревшись на солнце, хо­ рошо и крепко уснул. Ему ничего не снилось и только один раз почудилось, что Сакен поли­ вает его ноги холодной водой. Но это уже была почти явь. Он застонал и, как всегда, проснулся от ломотного холода в ногах. Окош­ ко еще не просвечивало на темной стене, но Никон слез с печи, оделся и, взяв шапку, вы­ шел за дверь. Ночь была теплая; несколько звезд сияли, точно крупные капли влаги, нещедро брызну­ той на темный свод неба. «Теплынь» — подумал Никон. Не потерявший к старости ни слуха, ни зре­ ния, он смело пошел во тьму, к лавочке, и, повернув за угол дома, увидел Марьку и Генку. — Систематический ты человек, Генка, — с укоризной сказал Никои. — Охота же тебе за .десять километров сюда со стана шастать... — Спал бы себе, дед, — недовольным голо­ сом сказала Марька. И Никон представил, как сошлись при этом ее широкие строгие брови. — Нынче сеять начнут, и нечего тут про­ хлаждаться, — проворчал он. — Ну, не твоя забота. Марька увела Генку за угол, а Никон поси­ дел на лавочке и, почувствовав, что ноги про­ должают стынуть, тоже поднялся и пошел на скотный двор к Моте Фоминой. Но там дежу­ рила другая скотница. Он ждал Мотю целый час, а когда она пришла, только и спросил: — Ну, что, Мотя, нет еще у тебя ребеночка? И она, как всегда, ответила: 63