b000002121

Попрежнему Никону не спалось по ночам. Проснувшись, он слышал, как на дворе тер­ лась о стену скотина, ухал невдалеке железной крышей школы ветер, и кричали, кричали на лиманах гуси. Сдерживая дрожь в ослабших коленях, он слезал с печи и выходил за порог. Степные ап­ рельские ночи давили на землю сплошным сло­ ем тьмы; ни щелочки света не было в ней, ку­ д а ни глянь; лишь побеленные прутики яблоне­ вых саженцев, как хилое племя каких-то духов, -толпились у порога. Холодный ветер стегал по лицу колючей кру­ пой. Был Бискунак — дни, когда казахи чтят память пятерых гостей, замерзших во время -бурана в степи. И с аккуратностью, всегда ■удивлявшей Никона, каждый год в эту пору апреля, когда давно уже пылят дороги, когда на буграх проклюнутся золотистые одуванчики и по селу во-всю пересвистываются скворцы, •откуда-то приносился, словно напоминание о давнишнем несчастье, этот недобрый ветер. — Ох, напасти... Ну их совсем, ей-богу, — ворчал Никон. В эти дни вдруг появился Генка. Он заско- •чил в дом, сорвал с головы шапку и в расте­ рянности застыл у порога, очевидно, поражен­ ный непривычной тишиной. — Ну, чего заробел? Входи, — сказал Никон ■с печи. Он уже забыл, что постоянно сердился па ребят, без которых ему стало скучно, и теперь, очень обрадовался Генкиному приходу. Давно привыкнув к полутьме кухни, он свободно раз­ глядывал Генку, стоявшего внизу, и с удоволь<50