b000002121

Ио объяснить все это Кольке у Никона не хватало слов. Он только сердился, взмахивал, сухими руками и кричал в ответ на его дерз­ кие речи: — Эва! Был я годов двадцать назад в лесе- то. Подумаешь, диво! И неба-то> совсем не ви­ дать. Как только люди там живут, мне удиви­ тельно. А здесь-то... Боже ты мой! Шагнул за порог — и смотри во все стороны... Вот и вы­ ходит, что Колгата ты после этого и больше ни­ чего. Колгатишь, колгатишь — все попусту, все кобелю под хвост. — Брось, дед, — не унимался Колька. — Ку­ да смотр еть-то? — Как это «куда»? В степь. •— Да на что? Она ж пустая. — Пустая!? — ахал Никон. —• В душе у те­ бя, знать, пусто, милок, как в том барабане. Ступай от меня к чертовой матери! Пошел, по­ шел в горницу! На Колькиного приятеля Генку Залихватова он сердился по другой, особой причине, но об­ ходился с ним молчком, так что самому Ген­ ке, пожалуй, было и невдомек, почему это ста­ рый хрыч Никон надулся на него, как мышь на крупу. Не догадалась и Марька, зачем однажды, в ту редкую минуту, когда дед покидал свою печную обитель, он присел к ней на кровать и, потрогав за плечо, сказал: —• Нутко, хватит опать-то. Ты поговори со мной... Вот не сплю я, ноги у меня стынут, ма- ятно это — не спать-то... Ты поговори со мной. — Ну, чего ты, дед? — спросила Марька, с неохотой размыкая сонные веки. 55