b000002121

— А где же Надежда?-—спросил он старуху. Та, вздувая самовар, нехотя проворчала: — Где ей быть? На посиделки ушла. С Ильей у нее, очевидно, установился совсем иной тон — по-свойски строгий и незлобиво­ ворчливый. Пока хозяйка собирала ужин, а Илья ходил за водкой, Груздев с любопытством осматри­ вал кухню, горницу, заглянул в боковушку, где возвышалась, вся в кружевах, широкая кро­ вать с целой горой розовых подушек, и потро­ гал струны висевшей на стене гитары с боль­ шим алым бантом на грифе. — Умеете играть? Груздев отдернул руку и оглянулся. В гор­ нице, заплетая перекинутую на грудь толстую блестяще-черную косу, стояла девушка, и пото­ му, что она не улыбалась, а глаза ее смотрели из-под сросшихся бровей твердо и холодно, Груздев решил, что гитару трогать нельзя. — Извините,—смущенно пробормотал он. — А чего ж, играйте, если умеете,—сказала девушка. — Никому не заказано. — А вы умеете?—осмелев, спросил Груздев. — Я-то? Играю... Какая-то ленивая, даж е вялая грация скво­ зила в ее протяжном голосе, в медленном взм а­ хе густых ресниц, в плавном движении, кото­ рым она не перебросила, а переложила на спи­ ну свою тяжелую косу. Облик ее вполне совпа­ дал с тем обликом деревенской красавицы, ко­ торый априорно сложился в представлении Груздева — именно коса, смуглый румянец, крепкие ноги в хромовых сапожках и высокая грудь были ее обязательными признаками. 3 '. С. Никитин 33