b000002121

минал все нелестные для Москвы пословицы; «Москва слезам не верит», «Москва денежки любит» — и ясно видел, что моя хитроспле­ тенная дипломатия ни к чему не приведет. В десятом классе еще шли экзамены, а мы уже опять работали в совхозе. Рассчитав, при­ мерно, когда должна уезжать Аля, я отпро­ сился в город и успел как раз вовремя. Когда я вошел в знакомый дом и увиделг что все вещи в нем сдвинуты, на полу стоят открытые чемоданы, а у алиной мамы зап л а­ канные глаза, то понял, что надвинулось та непоправимое и страшное, чего я тайно боял­ ся все это время. Аля снимала со стены свои картинки. Я не сказал ни слова, а только смотрел на Алю и видел, что у нее тоже заплаканные глаза в красный кончик носа. — . Вот и уезжаю ,—сказала она.—Сейчас- здесь хаос и все злющие... Ты иди. Мы с тобой; увидимся на вокзале. Придешь? Сзади раздались чьи-то шаги. — Ну, иди же,—сказала Аля: Я вышел. Кто-то встретился мне в другой комнате, кто-то поздоровался со мной, но я не ответил. Я направился прямо на вокзал и сел там на_лавочку. По хрустящим шлаковым дорожкам ходили; железнодорожники, удивленно и подозритель­ но посматривая на рослого парнишку в сапо­ гах и в потрепанном пиджаке, сидевшего не­ подвижно до тех пор, пока не стемнело. Тогда к нему подошла девушка, тоже высокая, но очень тоненькая, одетая просто и тепло, как одеваются в дорогу, и повелительно сказала: 16