b000002121

л ярно е лето, с июня до октября. Не знаю, что я стал бы делать с такой массой свободного времени, если бы нас снова не послали в тот же совхоз, но уже в качестве подсобных рабо­ чих. Кажется, именно с тех пор я возненави­ дел пшенную кашу и полюбил тихие деревен- ■ские вечера с кваканьем лягушек, писком стри­ жей под крышей, с росной прохладой, плыву­ щей из поймы. Я часто сиживал один на поро­ ге сенного сарая при конном дворе, где мы но­ чевали, и вслушивался в мирные звуки уходя­ щего дня; и никак не верилось, что где-то на этой земле грохочет бой, рвутся снаряды, пля­ шут красные отблески пожаров, и стелется по­ низу черный дым. Но война, как всегда, жестоко и грубо заста­ вила нас всех поверить в нее. Она вошла в наш город в своем обычном трагическом об- .личье — с кирпичной пылыо развалин, стона­ ми раненых, слезами по убитым... Мы не слы­ шали приглушенных расстоянием сигналов воздушной тревоги и проснулись только тог­ д а , когда увесистые разрывы, не похожие на хлопушечные выстрелы зениток, вдруг потряс­ л и стены нашего сарая. Столпившись у две­ рей, мы молча смотрели в сторону города, а заметив на облачном небе дрожащий отсвет, не сговариваясь, побежали на него по истер­ занной дождевыми потоками дороге. Я плохо помню эту ночь—вероятно потому, что был одержим одной мыслью—скорей уви­ д е т ь живую Алю. Когда на мой истерический стук вышла заспанная женщина в длинном ха­ л а т е , очевидно, ее мать, — я мог произнести только одно слово: •12