b000002121

■— Музыка, играй! Пускай все, как я желаю! Идет новый помещик, владелец вишневого с а ­ да! З а все могу заплатить! — ревел я и буйно размахивал руками, точь-в-точь как это делал, бывало, мой подвыпивший отец. Раневскую играла Аля, и я должен был по­ жимать ей руку. Пальцы у нее были такие нежные, что я мог бы раздавить их, словно- гроздь винограда. Нетвердыми шагами (Ло- пахин был пьян) я подходил к столу, на кото­ рый она беспомощно облокотилась, брал эти пальцы в свою большую горсть и тихим о г нежности голосом говорил: -— Отчего же, отчего вы меня не послушали? Бедная моя, хорошая, не вернешь теперь. Тихого от нежности голоса, по мнению ре­ жиссера, не получалось... Постепенно я привык к Але и уже не цепе­ нел в ее присутствии от смущения. Застенчи­ вость пропала, и тогда появилось необоримое желание быть всегда около нее, слышать ее- голос, видеть ее плавные, немного наигранные движения — вот она подняла руку, вот попра­ вила тяжелые волосы, вот села, вот встала, пошла... Однажды у нас в школе появился маленький раскосый парнишка, сдернул у входа ушастую' шапку, спросил, где найти директора, и быстро побежал на второй этаж , обметая лестницу по­ лами длинного тулупа. А после уроков дирек­ тор объявил, что комсомольцы пригородного совхоза просят наших кружковцев выступить у них. В совхоз нас везли мохнатые рыжие кони,, бежавшие упрямо-однообразной трусцой и кру­ 10