b000002121

Они набили «авоську» всем, что нашлось у Турусевича в кухне — сырой картошкой, хле­ бом, луком, — Шабал прихватил еще две остав­ шиеся бутылки пива, и приятели вышли. До­ ехав на автобусе до конечной остановки, мино­ вав затем окраиннвю поселки, утыканные не- привившимися тополевыми кольями, они оказа­ лись за городом. По едва уловимому запаху пойменного ила, по чуть осязаемой свежести воздушных струй здесь уже чувствовалась близость реки. Было тихое, нежное время заката. За синюю кромку далекого леса спускалось вялое, туманное солнце, честно потрудившееся за долгий день; на вершинах корявых ветел засыпая, хрипели грачи, и в воздухе уже плыл сырой, прохлад­ ный пар земли, неизменный спутник летних су­ мерек. Судья глубоко, томительно вздохнул, и по сладкому выражению его красивого лица с де­ коративными смоляными усами можно было по­ нять, что он умилен этой мирно отходящей ко сну природой. Примерно в таком же состоянии духа нахо­ дился и адвокат Пловкин. Маленький, умеренно облитый крутым жирком, какой приобретают па сидячей работе только очень здоровые люди, он шагал, чуть приотстав от своих приятелей и по временам издавал нечленораздельный, но вполне выражающий состояние безграничного блаженства звук— «ц, э-э-э...» Редактор Шабал — поэт в душе, как натура более сложная, реагировал на окружающий мир не столь непосредственно. Очевидно, весь сосредоточась на каких-то неясных поэтических 109