b000002099

Пубпициетичеекая колыбельная пѣеня. Въ Москвѣ предполагается открыть школу публицистовь (Изь газетныхъ дзв^ѣстій). Спя, младенецъ мой завѣтный, Спи, душа моя! Подъ тебя листокъ газетный Подложила я. Пусть въ тебя печать внѣдрится, — Будешь публицисіъ... А газета пригодится: Съ ней ты будешь чистъ. Въ школу публицисіовъ злобныхъ Вскорѣ попадешь; Вѣрь,- писателей подобныхъ Врядъ ли гдѣ найдешь! Публицистъ отецъ твой ярый Вретъ онъ, вретъ и вретъ... И поромъ онъ, какь опарой, Все блины печетъ. Дамъ тебѣ въ далекій путь я Брани лексикопъ, И на каждомъ перепутьѣ Пригодится онъ. Сказки, басни, небылицы Будешь изучать. Чтобы ліогъ передовицы .Хорошо писать. Уіокъ жареныхъ въ дорогу Дамъ я отъ души; Кушай ихъ ты понемногу, — Хронпку пиши. Дамъ тебѣ чужія вісти — Ихъ писали встарь' — ■ И рублей, мой сынъ, за двѣсти Фельетоны жарь!.. Ренартажъ веди смѣлѣе, Ублажи ты даыъ; И жестокаго злодѣя Выдумай ты самъ! Д. В. К. Страшное дѣло. (Нервнымъ лучше не читать). Я бѣжалъ. я упорно бѣжалъ. Что есть мочи бѣжалъ — По поросшей корнями дорогѣ Я два раза калоши терялъ Я чуть-чуть не сломалъ себѣ ногп. Въ старомъ паркѣ, гдѣ шепчутся клены. Слышны вопли, и плачъ, и моленья; Раздаются протяжные стоны. Тамъ убійство іворятъ, безъ сомнѣнья! Хохотъ дикій порой раздается, Эхомъ страннымъ вдали замирая, То палачъ, знать, надъ жертвой гмѣется, Свое гнусное дѣло свершая. Вдруг ь все стихло, все вдругъ присмирѣло. Отъ волненья бѣжать нѣту мочи' Знать, свершилось ужасное дѣло Подъ покроволіъ таинственной ночи! Знать, свершилась кровавая драма. Не успѣдъ прекратить я злодѣйства! Кто же жертва? Мужчина иль дана? Холостой иль папаша семейства? Припускаюсь, тутъ я, что есть духа. Кто же жертва'!. Дѣвица-ль въ расцвііЬ? Иль согбенная жизнью старуха? Иди жертва певинныя дѣтп? Вдругъ опять до меня долетѣли Стонъ и вопли. Въ порывѣ волненья, Въ два прыжка достигаю я цѣли, — И узнадъ тутъ причину хрипѣнья. И узналъ тутъ причину я стона, А узнавъ, чуть не лопнулъ отъ гнѣва: Глядя прямо въ трубу граммофона, Распѣвала дуэты съ нимъ дѣва. А. Р. Петербургекая картинка. Однажды, въ часъ ночи (число мной забыто) Я плелся въ Галерную гавань домой; Иду — вижу: лавка; дверь настежъ открыта, Заыокъ сломанъ дерзкой, умѣлой рукой, А около лавки, въ спокойствіи чинномъ, На тумбѣ, у запертыхъ плотно воротъ, Въ широкомъ нагольномъ тулупѣ овчинномъ Сидитъ м іадшій дворникъ и носомъ клюеіъ .. — Вставай! — закричалъ я. — аСтупай себѣ мимо.» — Ограбили лавку!— «Потомъ погляжу»... — Зачѣмъ ты сидишь тутъ?— «Дежурю, вѣстимо! А коль не отстанешь, такъ въ часть провожу!» На эту картину ничто не свѣтило. Фонарь съ керосиномъ давно ужъ погасъ... Какъ будто все это не въ Питерѣ было, А ідѣ то далеко, далеко отъ насъ. Хохолъ. ^Іосл-Ьдній двугривенный проигралъ. Гд'Ь-бы зашіть"* Рецѳптъ ДЛЯ правильнаго чтѳнія по англійеки. Налей въ рогь рюмку водки, Подлей нашатыря, Вложи кусокъ селедки И съ уксусомъ угря... Затѣмъ, все сплюнувъ эіо Подальше въ уголокъ, Пожуй кусокъ жилета б7