b000002099

Судя по количеству закусокъ и питій, приготовленныхъ ВТ. валѣ, число визитеровъ ожидалось громадное, но пока явился поздравить съ иовымъ годомъ только одинъ старшій совѣтникъ губернскаго правленія Окуркинъ, дряхлый человѣкъ съ лицомъ желтолпмоннаго цвѣта и съ кривымъ ртоліъ. Онъ сидѣлъ въ углу около боченка съ олеандрой и, осторожно нюхая табакъ, разсказы- валъ «благодітельнидѣ» городскія новости. — Вчера, 'матушка, съ каланчи чуть было не свалился пьяный солдатъ, — разсказывалъ онъ. — Перевѣсился, знаете-ли, черезъ перилу, а перила — хрусьі Хрустнула, знаете-ли...Къ счасті ю, въ іу пору жена ему на каланчу обѣдъ принесла и за фалду удержала. Коли бъ не жена, свалился бы, шельнецъ... Ну-съ... А третьяго дня, ма- тушка, ваше превосходительство, у контролера банка Перцова сборище было... Всѣ чиноши собрались и на- счетъ сегодняшнихъ визитовъ разсуікдадн. Въ одинъ голосъ порѣшили, шуты этакіе, не дѣлать сегодня ви- зитовъ. — Ну, ужъ это ты, батюшка, завираешься, — усмѣхну- лась старуха.' — Какъ же это безъ визиговъ обойтись? — Ей Богу-съ, ваше превосходительство. і'диви- тельно, но вѣрііо... Согласились всѣ замѣсто визитовъ собраться сегодня въ клубі, поздравить другъ дружку и внести по рублю въ пользу бѣдныхъ. — Не понимаю... — пожала плечами хозяйка... — Ди- коЕпнное что-то разсказываешь... — Такъ, матушка, теперь во многихъ городахъ дѣ- лается. Не ходятъ съ поздравлениями. Дадутъ по рублю и шабашь! Хе-хе-хе, Не нужно ниѣздить, ни поздрав- лять, не нужно на извозчика тратиться... Схогіилъ въ клубъ и сиди себѣ дома. — Оно и лучше, • — вздохнула старуха. — Пусть не ѣздятъ. Намъ-ж:е покойнѣе... Окуркинъ испустилъ громкій, трескучій вздохъ, по- качалъ головой и продолжадъ: — За предразсудокъ почптаютъ... Лѣнь старшаго почтить, съ праздникомъ его поздравить, вотъ и пред- разсудокъ. Нынче вѣдь старшихъ за людей не счи- таютъ... Не то, что прежде было. — Чтожъ! — вздохнула еще разъ хозяйка. — Пусть не ѣздятъ' Не хотятъ и не нужно. — Прежде, матушка, когда либерализму этой не было, визиты не считались за предразсудокъ, Ѣздили съ визитами не то что съ принуждепіемъ, а съ чув- ствомъ, съ удовольствіемъ... Бывало, исходишь Всѣ дома, остановишься на тротуарѣ и думаешь: «кого боі это еще почтить'» Любили мы, матушка, старшихъ... Страсть, какъ любили! Помню, покойникъ Пантелѣй Степанычъ, дай Боіъ ему царство небесное, любилъ, чтобъ мы почтительны были... Храни Богъ, бывало, ежели кто визита не сдѣлаетъ — скрежетъ зубовный. Въ одни святки, помню, боленъ я былъ тифомъ. И чтожъ вы думаете, матущка? Всталъ съ постели, со- бралъ силы свои, разслабленньтя, и пошелъ къ Панте- лѣю Степановичу... Прихожу. Отъ меня такъ и пы шетъ, такъ и пышетъ! Хочу сказать «съ новымъ го- домъ«, а у меня выходитъ лфлюстъ бей козыремъ!» Хе, хе... Бредъ... А ю, помню, у Змѣищева оспа была. Док- тора конечно, запретили ходить къ нему, а намъ на- чхать на докторовъ: пошли къ нему и поздравили. Не считали за предразсудокъ. Я выпью, матушка, ваше превосходительство... • — Выпей, выпей... Все одно никто ие придетъ, не- кому пить... Чай, твои-то иравленскіс придутъ? Окуркинъ безнадежно махнулъ рукой и покрпвилъ ротъ въ презрительную усмѣшку. — Хамы... Всѣ однимъ миромъ мазаны. — То есть какъ же это, Ефимъ Ефимычъ? — уди- вилась старуха. — И Ворхушкинъ, стало быть, не при- детъ^ — Не придетъ... Въ клѵбЬ-ст.... — Вѣдь я же ему, разбопі ику чтакому, крестной матерью прихожусь! Я его къ мѣсту пристроила! — Не чувствуетъ-съ... Вчера къ Перцову первымъ явился. — Ну, тѣ такъ и быть ужъ. . Забыли старуху и пусть ихъ, а твоимъ правленскимъ грѣхъ. А Ванька Тру- хинъ? Неужто и онъ не придетъ? Окуркинъ безнадежно ыахнулъ рукой. — И Подсилкинъ? Тоже? Вѣдь я же его, подлеца этакого, изъ грязи за уши вытянула. А Прорѣхинъ^ Старуха назвала еще десяіокъ именъ, и всякое имя вызывало на губахъ Окуркипа горькую улыбку. — Всѣ, матушка! не чувствуютъ! — Спасибо... — вздохнула Лягавая-Грызлова, нервно заходивъ по гостиной. — Спасибо... Ежели ичъ опро- тивѣла благодѣтельница... старуха... ежели я такая скверная, противная, то пусть... Старуха опустилась въ кресло. Морщинистые глазки ея замигали. — Я вижу, что я уже больше не нужна имъ. И не надо... Уйди и ты, Ефимъ Ефимычъ... Я не держу. Всѣ уходите. Хозяйка прижала къ лицу платокъ и захныкала. Окуркинъ поглядѣлъ на нее, испуганно почесалъ за- тылокъ и робко подошелъ къ ней... — Матушка...— сказалъ онъ плачущимъ голосомъ. — Ваше превосходительство! Благодѣтельница! — Уйди и ты... Ступай... Всѣ ступайте... — Матушка, ангельчикъ мой... Не плачьте-сь... Го- лубушка! Я пошутилъ... Ей Богу пошутилъ! Наплюйте мнѣ въ лицо, старой мордѣ, если я не шутилъ .. ВсЬ придутъ-ст.! Матушка! Окуркинъ сталъ передъ старухой на колѣна, взялъ ея жилистую руку и ударилъ ею себя по лысинѣ. — Бейте, матушка, ангелъ мой! Не шути, образина! Не шути! По щекѣ, по щекѣ! Такъ тебѣ, брехуну окаянному! — Нѣтъ, не шутилъ ты, Ефимь Ефимычъ! Чув- ствуетъ мое сердце! — Разразись... тресни подо мной земля' Чтобъ мнѣ дня не прожить, ежели... Вотъ увидите-съ! А пока про- щайте, матушка... Недостоинъ за свои злыя шутки продолжать ласку вашу. Скроюсь... Уйду, а вы вообра- жайте, что прогнали меня, махамета зловреднаго. Ру- чечку... поцѣлую... Окуркинъ поцѣловалъ въ засосъ старухину руку и быстро вышелъ... Чрезъ пять минуть онъ былъ около клуба... Чино- вники уже поздравили другъ друга, внесли по рублю и выходили изъ клуба. — ■ Стойте! Вы! — замахалъ имъ руками Окуркинъ. — Что это вы вздумали, умники? Отчего не идете къ Люд- милѣ Семеновнѣ? — Нешто вы не знаете? Визитовъ мы ныньче не дѣлаемъ'. — Знаю, знаю... Мерси васъ... Ну, вотъ что, циви- лизованные... Ежели сейчасъ не пойдете лъ вѣдьмѣ, то горе ванъ... Ревмя реветъ! Такое на васъ діолитъ, что и татарину не пож;елаю. Чииовники переглянулись и почесали затылки... — Гм... Да вѣдь ежели къ ней итти, такъ придется итти ко всѣмъ... — Чтожъ дѣлать, миленькіе? И ко всѣмъ сходите... Не отвалятся ногп... Впрочемъ, по мнѣ какъ знаете, хоть и не ходите... Только вамъ же хуже будетъ! — Чортъ знаетъ что! Вѣдь мы уж;ъ и по рублю за- платили! — простоналъ Яшкинъ, учитель уѣзднаго учи- лища... — Рубль... А мѣсто еще не потерялъ? Чиновники еще разъ почесались и, ропща, напра- вились къ дому Ляіавой-Грызловой. А. Чехонте. — 24 —