b000002099

Пришелъ къ мужику другой мужикъ, переночевать тросился. Впустили. — Здорово, родной. Откуда ты' — По свѣту ходилх, правды искалъ. а теперь изъ города Парижа. — А великъ городъ? — Не мѣрилъ. — А силенѣ' — Не боролся. Стало силенъ, когда съ нѣмцемъ войну ватѣялъ. Пора-де нѣмцамъ бока отломать: за- знались больно. — Вогь это хорошо! — Хорошо да не ладно. — Что такъ' — Явилась нѣмцевъ сила несмѣтная, сто городовъ франдузскихъ и все войско въ полонъ взяли. — Вогь это худо' — Худо, да не очень. — А что жъ? — ■ Съ войскомъ и самъ Бонапартъ въ плѣнъ по- гался и нонѣ, вмѣсто его, земство править начало; напгь брать, мужикъ значитъ... — Вогь это хорошо' — Хорошо, да не ладно. — Что такъ? ■ — Напустили этихъ мужиковъ въ думу тамошнюю и говорягь имъ: у васъ теперь своя воля. Выбирайте сами себѣ набольшаго. Знамо дѣло, безъ начальства жить нельзя. Вотъ и загалдѣли мужики: давай намъ а опять Бонапарта, али сынишку его! — Вотъ это худо! — Худо, да не очень. Господа генералы мужиковъ перекричали и перехитрили ихъ. Мужики голосили: • подавай намъ Наполеона третгяго, а генералы — хитеръ народъ' — словно согласясь, и выбрали третгяго, Тьера, значитъ. По ихнему видишь ты Тнрг—третгйвыуіодтмъ. Такъ Напояеонтія и похерили! — Вотъ это хорошо' ' — Хорошо, да не ладно. — Что такъ' — Этотъ Тьеръ-то, видишь ты, старъ-дряхлъ чело- вікъ, съ семью королями въ карты игрывалъ, госпо- дамъ франзузамъ потрафидъ, но со смертью не спра- вился: взялъ да и умеръ. — Вотъ это худо. — Худо, да не очень. ВмѣсТО одного старика дру- гой явился, а себѣ въ дофины хитраго итальянца взялъ, адвоката умнаго преумнаго: нашего Спасовича за поясъ ^ ваткнетъ. — Вогь это хорошо' — Хорошо, да не очень. Иной парень пока въ мужикахъ состоитъ, просто душа человѣкъ, а какъ въ старосты попадетъ, рукой не достанешь; такъ и норо- витъ кому-нибудь скулу свернуть. А французы народъ дегкш, сговорчивый. Подумаютъ, подумаюгь, да какого- нибудь Бурбона и призовутъ собой править, а всѣ бур- боны, иавЬстно, изъ солдатъ, народъ грубый и потачки давать ре любитъ. — Вотъ это худо! — Подоясдемъ, посмотримъ. Коль сотенку, другую лѣтъ еше промаемся на свѣтѣ, то и хорошаго, авось дождемся. А теперь спать пора. СКАЗКА П. Бабушка и внучекъ. — Скажи-ка мнѣ, бабушка, государыня, свѣтъ Па- "хомовііа, много ль іебѣ лѣтъ отъ роду? — Тысячу, дитятко, тысячу, милое. . — Бабушка, государыня, свѣтъ Пахошовна, значитъ, ты умомъ крѣпка'.. — Заднимъ умомъ, дитятко, ааднимъ умомъ, милое. — А какую долю терпишь ты, бабушка, государыня, свѣтъ Пахомовна? — Жалкую, дитятко, жалкую. — Какъ же тебя учили, бабушка, государыня, свѣтъ. Пахомовна' — Палкою, дитяко, палкою. — Чѣмъ же ты питаешься, бабушка, государыня, свѣтъ Пахомовна' — Надеждами, дитятко, надеждами. — Во что одѣваешься и чѣмъ согрѣваешься, бабу- шка, государыня, свѣтъ Пахомовна' — Одѣваюсь въ лапотки съ онучами, дитягко, со- грѣваюся морозами трескучими, милое. — Отчего, бабушка, государыня, двѣтъ Пахомовна, у тебя спина такая круглая'.. — Отъ поклоновъ, дитятко, отъ поклововъ, милое. — А отъ чего, бабушка, государыня, свѣтъ Пахо- мовна у тебя волосъ нѣіъ' — Вырвали, дитятко, вырвали, милое. — Отчего, бабушка, государыня, свѣтъ Пахомовна. у тебя зубовъ нѣіъ' — Выбили, дитятко, выбили, милое — А что же ты дѣтямъ въ наслѣдство оставишь, бабушка, государыня, свѣтъ Пахомовна' — Терпѣніе, дитятко, терпѣніе, милое. — А іерпѣть-то долго ли? — Отъ будней до праздника, огь горя до радости со дня рожденія до лучшаго времени .. СКАЗКА Ш. Генералъ и чортъ. Много, много лѣтъ назадъ, на земдѣ времена были счастливыя, да и сама земля другой впдъ имѣла. Бе- рега были кисельные, рѣчки текли въ берегахъ хыѣль- ныя, на деревьяхъ росли пряники да пеклеванники, и народу и хлѣба чернаго вовсе не было На землѣ жили одни только генералы. Звѣри и птпцы ишъ прислужи- вали, а генералы, знай себѣ, разгуливали жуковъ та- бакъ покуривали, журавлей отъ скуки маршироватк учили, а сорокъ кричать заставляли «здравія желаю,, ваше — ство!» Не жизнь, а малина!.. Солнце и ночь, и день, свѣтило надъ землей въ тѣ годы, но только звѣздъ на небѣ не было: всѣ звЬзды генераламъ бы та розданы .. Жилъ въ тѣ годы генералъ «аинъ и дожилъ да глубокой старости, до такой старости, что даже гово- рить разучился вовсе, а икалъ только. Пршпелъ, наконепъ, и смертный часъ, а генералу- умирать не хочется. Провѣдалъ объ этомъ чортъ, явил- ся къ умирающему и говоритѵ — Не желаете ли, ваше — ство, еще годковь двад- цать прожить? Сильно заикалъ старикъ съ радости и прошамкнулъ: «Еще »бы не желать' Сдѣлай одолженіе, братедъ^ спаси отъ смерти и бери за это что хочешь съ меня». — А что вы дадите мнѣ, ваше — ство, за двадцать, лѣтъ жизни? — 'Ч[то тебѣ, чорту, кромѣ души дать' Бери мою душу: при моемъ чинЬ я и безъ не я обойтись могу. Но чорту не того хотѣлось. въ душѣ генеральской для него корысти мало, а вотъ въ генеральскомъ чинѣ чорту походить давно хотѣлось, потому что самъ чортъ, въ наказаніе, никогда до этого званія дослу- житься не можетъ. И говорить онъ генералу: — Души вашей не желаю. Вы, ваше — ство, лучше отдайте мнѣ вашъ чинъ генеральскій, а я вашу смерть, съ собою въ адъ на двадцать лѣтъ унесу Разгнѣвался старикъ па дьявола. «Убирайся, — гово- ритъ, — ты, чортъ, къ чорту. Я лучше десять разъумру,. — 132 -