72 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. всѣчи силамисвоей души, не замедлилъ донестиобъ этомъ президенту, причемъ заявлялъ, что Тепловъ и Шумахеръ оставили собраніе, а онъ, Мюллеръ, просить уволить его отъ присутствія, не желая и опасаясь говорить о какомъ-либодѣлѣ съ Лоионосовыиъ. Эта ссора повлекла за собою письменныйвыговоръ Ломоносову отъ президента,который лриказывалъ объявитьемусвое неудовольствіе въ канцеляріи черезъ секретаря. Возмущенный Ломоносовъ подалъ прошеніе государынѣ и просилъ объ избавленіи его «отъ Теплова ига». Прошеніе возъииѣло дѣйствіе, президентупришлось уничтожить свой выговоръ и снова допуститьЛомоносова присутствовать въ академическихъсобраніяхъ. Вслѣдъ за этимъ нашъ ученый соетавилъобширную записку, въ которой отдѣлалъ своихъ враговъ, какъ говорится, «на чисто» и тамъ-же предлагалъ свое згнѣніе, каковъ долженъ быть новый уставъ Академіи. Эта записка^ замѣчательная по своему языку, пылкому и убѣдительному, заключала въ себѣ, въ описаніи академическихъштатовъ, новую должность—вице-президентаАкадеміи, которую, судя по маогимъфактамъ, онъ прочилъ себѣ. Однако его записка^ на которую Ломоносовъ смотрѣлъ очень серьезно, какъ видно изъ вступленія къ ней, также не достигласвоей цѣли. Нашему ученому поручено было составить похвальное слово Петру Великому. Эти занятія, вмѣстѣ съ хлопотамипо изданію второго тома своихъ сочиненій и русской граматики, на ряду съ многочисленными обычными работами, отвлекли Ломоносова нѣсколько въ сторону и борьба съ врагами временно затихла. 13-го февраля 1757 года, Ломоносовъ, еще въ 55 году отказавшійся отъ каѳедры химіи, добился-таки неаосредственнагоучастія въ управленіи академическимидѣлами. Президентъ, вѣроятно откликаясь на ходатайствоИ. Шувалова, сдѣлалъ, подъ предлогомъ дряхлости и старостиШумахера, распоряжение, которымъ ловелѣвадось коллежскому советнику и профессору Ломоносову, вмѣстѣ съ Шумахеромъ и Таубертомъ, присутствоватьвъ академической канцеляріи и вмѣетѣ съ нимиподписывать всѣ текущія дѣла. Присутствіе нашего академикавъ канцеляріи навелострахъна его сочленовъ. Шумахеръ непроизносилъниодногослова, аТаубертъ «высказывался несмѣющимъ противорѣчить тому, что предлагалъ Ломоносовъ». Въ новомъ своемъ положеніи нашъ академикъ ста.ііъ распоряжаться весьма самостоятельно, чтобы не сказать бодѣе, и далъ своимъ врагамъ почувствовать свою власть. Но все-такивсѣ его распоряженіи идіѣли своимъоснованіемъ искреннеежеланіе при-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4