м. к. л о м о н о с о в ъ. 33 королевско-прусскагоофицера, вербующаго рекрутъ съ солдатамии съ нѣсколькими новобранцами, которые весело пировали. Нашъ путешественникъпоказалсяимъпріятною находкою. «Несчастнаяслабость Ломоносова къ спиртнымънапиткамъсослужилаи здѣсь свою скверную службу. Они принялись угощать его ужиномъ, все время подливая вина въ его стаканъи расхваливая королевско-прусскую службу. Ломоносовъ напился до такой степени, что на другой день не могъ припомнить, какъ онъ провелъ ночь. Непріятное было пробуясденіе. На піеѣ у него былъ улсе надѣтъ красныйгалстукъ, а въ карманѣ звенѣли прусскія монеты. И вотъ черезъ нѣсколько дней Ломоносовъ очутился въ качествѣ королевско-прусскагорейтара, въ крѣпоети Везель. Само собою разумѣется, что нашъ молодойученый съ первагоже дня сталъобдумывать свой побѣгъ. За нимъ постоянно слѣдили. Онъ притворился въ высшей степенидовольнымъ свопмъ новымъ пололсеніемъ, и, конечно, надзоръ за нимъ немного ослабѣлъ. Онъ спалъ въ караульнѣ, заднее окно которой выходило прямо на крѣпостной валъ. Онъ (Ломоносовъ) каждый вечеръ заранѣе ложился спать на свою скамейку, такъ что высыпался довольно) когда его товарищи едва засыпали, и всегда искалъ случая убѣжать. Однажды онъ проснулся около полуночи. Всѣ спалиглубокимъ сномъ. Кошкой выползъ онъ изъ своего окна, на четверенькахъ взлѣзъ на валъ, спустился съ него, безшумно переплылъ черезъ ровъ, опять взобрался на валъ, также переплылъ черезъ второй ровъ, «потомъвскарабкалсянаконтръ-эскарпъ, перелѣзъ чрезъ частоколъ и палисадникъ, и съгласисавыбрался въ открытое поле>. Дремавшіе часовые прозѣвали его. Во чтобы то дЬ.тони стало нулсно было до разсвѣта достигнуть вестфальской границы, а она отстояла на цѣлую нѣмецкую милю. Мокрая шинель и платьемѣшали идти. Забрезжилъ разсвѣтъ, и вдругъ раздался съкрѣпости пушечныйвыстрѣлъ, обычный сигнадъ, возвѣщающій о побѣгѣ солдата. Съ новой эпергіей бросился бѣагать измученныйЛомоносовъ. Онъ оглянулся. Позади его, по дорогѣ мчался во весь карьеръ догонявшій бѣглеца кавалеристъ. Но смѣльчакъ уже перешагяулъ границу и очутился въ вестфальской деревнѣ. Однако, остаться въ ней ему мѣшалъ страхъ,—онъ спряталсявъ ближайшемълѣсу, снялъмокрое платье, развѣсилъ его, что бы просохло, а самъ, совсѣмъ обезсиленный, свалился на землю и проепалъ до сумерокъ». Вернувшись наконецъ въ Марбургъ, онъ снова обратился за деньгамикъ Генкелюи получилъвторичный отказънасвою просьбу. Тогда-то онъ и писалъ къ Шумахеру, столь рѣзко отзываясь объ М в. Ломоносовъ. о
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4