b000002047

31 тейскимъ мелочнымъ интересамъ, уни- жаетъ высокое достоинство поэзіи. Видимое противорѣчіе исчезаетъ, если мы скажемъ, что здѣсь Пушкинъ говоритъ относительно самаго процесса созданія поэтическихъ прризведеній. Т. е. въ ми- нуты вдохновенья, когда поэтъ творитъ свое произведете, когда онъ погружается въ собственный міръ, тогда все посторон- нее для него не существуетъ: онъ созер- цаетъ только свою идею, имѣетъ только одну цѣль — воплотить эту 'идею въ поэти- ческіе образы, придать ей худоя^ественный характеръ, — тогда поэзія — сама себѣ цѣль. Въ это время поэтъ возвышается надъ уровнемъ толпы, онъ самостоятеленъ, слу- шается только своего внутренняго голоса — божественнаго вдохновенья и пренебре- гаетъ интересами толпы. Когда же созданіе его кончено, когда поэтъ сходитъ съ своего жреческаго тре- ножника, когда созданное имъ твореніе распространяется въ массу, тогда оно пе- рестаетъ уже существовать само для себя, быть цѣлью самому себѣ, тогда поэтъ, ста- новясь какъ бы учителемъ и просвѣтите- лемъ человѣчества, вьшолняетъ волю Бога, сказавшаго ему: „И, обходя моря и земли, Глаголомъ жги сердца людей". Съ другой стороны, стих. „Чернь'' имѣетъ болѣе частный характеръ, чѣмъ принято думать.