7^ Феноменов М. Я недоросль что-то сболтнул, а после и сам был не рад. Но слово не воробей: выскочит—не поймаешь. НезадачливыйКостюрин был схвачен, закован в железа и вместе с Суворовым уже 8 марта отправлен в Преображенскийприказ. 9-го „колодники" были приняты в Москве; Суворова скоро отпустили, а Костюрина задержали. Воеводе в Углич послалив конце апреля из Преображенского приказа указ допросить свидетелейпо этомуделу. Опятьзаработаламашина: свидетелейсыскали и допросилив каких-нибудь две недели,—быстрота по темвременамневероятная. 18 мая все дело снова уже было отправлено в Москву. Так умели работать в Угличе, когда вставал призрак страшного „слова и дела". Что касается других центральных учреждений,— финансовых и административно-хозяйственных,—то по отношению к ним провинциальная администрация держалась средней линии: она не трепетала перед ними так, как трепетала передПреображенскимпри- > казом, но и не решалась в такоймере игнорировать их предписания, как это делалось по отношению к предписаниямсуда. Дело в том, что в руках Сената и камер-коллегии были, как мы увидим ниже, более действительные средства для понуждения к исполнительности, чем одни бумажные предписания или бумажныеуколы. Вообще же и в этойобласти—в области хозяйственно-финансовой—воевода и его помощникиторопилисьс исполнениемпредписанийлишь в том случае, еслидело обещало хороший барыш. Таким доходным делом, повидимому, была поставка і
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4