ѵи-м^''^' Шо^^ѵи^і и.
V^V X I И > 1
'ГГчНО-ГЮПУЛЯРНАЯ БИБЛИОТЕКА „стоѵнн революционного двпжртія В очерках, воопоминллвяіі и в^огрл■^ияx_ )29 г. № і: Н. ШАХАНОВ НИКОЛАЙ ЕВГРАФОВИЧ ФЕДОСЕЕВ ПИОНЕР РЕВОЛЮЦИОННОГО МАРКСИЗМА В РОССИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА ПОЛИТКАТОРЖАН и СС.-ПОСЕЛЕНЦЕВ Москва —1929 ского іежит олаю ному лого за вельская люхся. ной ІДО- -ланапаера Унтіла шя ІН13го ■о-
1^,рЛе^л^[г)г9.ъ !;,_,, __ ^Л-г*"— -і4 Главлит Лі А Заказ М5 1456 Тираж 7000 Книжпая ф-ка Центр. Изд-ва Народов СССР. Москва, Шлюзовая наб., 10.
В истории развития социал-демократического движения в России большое место • принадлежит одному из первых русских марксистов—^Николаю Евграфовичу Федосееву. Это имя теперь мало что говорит современному поколению, а между тем, в 90-х годах прошлого столетия Н. Е. Федосеев был известен далеко за пределами района своей революционной деятельности (Поволжье, Владимирская и Вологодская губернии, Сибирь) и пользовался уважением и любовью всех, близко с ним соприкасавшихся. В. И. Леиин в небольшой заметке, посвяшенной памяти Н. Е. Федосеева, пишет о нем: «Н. Е. Федосеев был одним из первых, начавших провозглашать овою принадлежность к марксистскому направлению... Особенно осталось в моей памяти, что Федосеев пользовался необыкновенной симпатией всех его знавших, как тип революционера старых времен, всецело преданного своему делу... Для Поволжья и для некоторых местностей центральнойРоссиироль, сыгранная Федосеевым, была в то время значительно высока, и тогдашняя публика в авоем повороте к марксизму, несомненно, испытала на себе в очень и очень больших размерах влияние этого необыиновенно-талантливого и необыкновенно-преданногосвоему делу революционера»^). *) „Федосеев Николай Евграфович, один из пионеров революционного марксизмав России". (Сборник воспоминаний)— Истпарт ЦК ВКП(б)—Госиздат. 1923 г., стр. 5-6.
Этот отзыв в. И. Ленина является лучшим свидетельством того, какую крупную величину представлял из себя Н. Е. Федосеев и каково было его значение в развитии революционного социал-демократического движения в России. Федосеев рано сошел с жизненной сцены и поэтому далеко не выполнил той большой роли, которая определялась для него всей его недолголетней революционной деятельностью и его теоретическими марксистскими работами по крестьянскому и рабочему вопросам в России. Для современного молодого поколения биография Н. Е. Федосеева должна представлять большой интерес, так как она дает яркое представление о той обстановке, в которой нарождалось социалч;емократическое движение в России, и о тех условиях, в которых складывалась жизнь и работу отдельных пионеров революционного марксизма, к числу которых, по праву, относится и Н. Е. Федосеев.
I молодость Н. Е. ФЕДОСЕЕВА. Н. Е. Федосеев родился 9 мая (27 апреля) 1870 г.^) в г. Нолинске, Вятской губернии. Родители его были дворяне, люди состоятельные: мать имела в г. Котельниче собственный дом, отец был судебным следователем и имел чин надворного советника. Девяти лет Н. Е. был отдан учиться в первую Казанскую гимназию. Сухой формализм пореформенной школы не мог удовлетворить пытливую натуру Федосеева, и он рано начал заниматься самообразованием, группируя вокруг себя наиболее передовых товарищей по гимназии. По воспоминаниям А. И. Елизаровой, Федосеев уже в гимназии был «магнитом, притягивающим товарищей, дрожжами каждого кружка».~ Учившийся одновременно с Федосеевым в Казанской гимназии И. Лалаянц сообщает, что для 1) Год рождения Н. Е. Федосеева точно еще неустановлен. В сведениях о лицах, привлеченных к дознаниям в качестве обвиняемых при Казанском губ. жанд управлении, сказано, что Федосеев родился 27 апреля 1869 г. („Историко-Революционный Сборник", т. I, стр. 91); в листке „негласного надзора", составленномв 1892 г. в Петербурге, время рождения Федосеева указано 27 апреля 1870 г.; А. И Елизарова и Н. Л. Сергиевский в воспоминаниях о Федосееве пишут, что родилхія он в 1871 г. („Федосеев Николай Евграфович", сборник Истпарта, стр. 13 и 35).
своих лет Федосеев казался очень начитанным, развитым юношей. Он зиал хорошо русских классиков, имел много научных книг по социологии, истории, общественным вопросам. На его квартире собирались товарищи по гимназии, читали запрещенную литературу, обсуждали злгободневные вопросы общественной жизни. Гимназическое начальство весной 1887 г. сделало на квартире Федосеава обыск, который никаких результатов не дал; Федосеев • смог сдать экзамен за 7-й класс гимназии и благополучно уехать из Казани на каникулы к своим родителям в г. Котельнич. Еще будучи в шестом классе гимназии, Н. Е. стал принимать участие в одном самообразовательном кружке молодежи. Кружок этот его не удовлетворил, ввиду «сухого, формального отношения к делу и механического приобретения фактов», —^как сообщал он об этом в письме к Н. А. Мотовиловуі). Выйдя из этого кружка, Федосеев вместе с одним из своих товарищей (Г. М. Волковым) организует в начале 1887 г. свой кружок из гимназистов, при чем кружок этот ставит своей целью не только саморазвитие, но и «возможную практическую деятельность». Кружок начинает организовывать тайную студенческую библиотеку, в которой собирается наравне с легальной и нелегалыная литература. О кружке и библиотеке каким-то путем узнало гимназическое начальство, и педагогический совет предложил отцу Федосеева взять Н. Е. из гимназии, грозя в противном случае .исключением. Федосеев вынужден был выйти из восьмого класса 1) „Историко-революционный Сборник", под редакцией В. И Невского. Том I. Истпарт —Гос. Изд-во, Ленинград, 1924 г., стр. 95.
Казанской гимназии в 1888 году «с четверкой поведения». Об этом периоде своей жизни Н. Е. Федосеев впоследствии (в письме к Н. Л. Сергиевскому) писал: «Катастрофа застала меня в тот момент, когда я должен был выбрать то или другое общественное профессиональное назначение. Отец, весьма заботившийся о моем образовании и по мере сил и уменья старавшийся познакомить меня с общественной жизнью, —і хотел видеть во мне прокурора, но я не мог согласиться на это предназначение И' по соображениям, вытекающим из слов самого же отца. Отец уступил: «Ну, будь адвокатом.»—Я так и не решил вопроса о моей профессии, т.-е. в VII классе объявил отцу, что хочу быть доктором медицины... Почему я избрал профессиюмедика, сказать не могу; но мышление тут было не глубокое. Я видел, что в юристы идут негодяи, франты, лентяи, а в медики все более уважаемый народ; потом, юристы все на балах да на панелях шмыгают, а медики солиднее и делом занимаются. Кажется, это было причиной предпочтения карьерьі медика. Потом наступил период страшного душевного кризиса, — когда надо было во что бы то ни стало выработать взгляды, а выработка эта не давалась. Читал я тогда много и жадно. Успенского читать не мог, тошно было: и без того тяжело, а он те же раны растравляет, углубляет те же вопросы и, выставив их во всей логической ясноісти, так и оставляет нерешенными. Тут катастрофа. После нее, не решив вопроіса о будущности, я мучился тем же душевным недугом, выработкой взглядов (ой, как это трудно достается—выработка убеждений, без разумной педагогики, при противодействии всего окружающего!). Мне предстояло сдать экзамен. Но тут возникло наивное убеждение: не
стоит! Люди, которых я йсейдушой любил, взбунтовались. Потому что в университете учиться нельзя, что там мерзко, гадко. Деревня мрет от голодного тифа, ребята умирают от дурного питания и ухода, —а я буду лечить их, когда есть нечего им и изба у них худа.—Да вы занозу вынете во время летней страды, задержите распространение тифа,—^убеждали меня благоразумные люди (и, кстати, очень уважаемые мной). Не хочу я!.. Не стоит! Я не могу утвердительно сказать, обусловливалось ли мое решение приведенными логическими рассуждениями или было результатом душевной болезни (это не умопомешательство, а болезнь, вроде детской—«прорезывания зубов»). Теперь я думаю, что скорее последнее, т.-е. я не решил вопроса, а отбросил его, как неважный. Забота о хлебе меня никогда не занимала и не смущала»^). II РОССИЯ ВОСЬМИДЕСЯТЫХ годов. Восьмидесятые годы были поворотным пунктом в истории России. Если до этого времени почти всеобщим было убеждение в том, что пути России отличны от путей капиталистического Запада, что марксизм совершенно неприменим к «самобытному укладу русской экономической жизни», то теперь эти иллюзии были разбиты действительностью, и для все большего и большего круга русской интеллигенции становился ясен вопрос о неизбежности капиталистического развития России. Фр. Энгельс в письме к Н.—ону разъяснял русским народникам, что «если для Рос1) „Федосеев Николай Евграфович", сб. Истпарта, стр. 167-168.
сии после Крымской войны потребовалась собственная крупная промышленность, то она могла получить ее лишь в одной форме, т.-е. в капиталистической, а не в какой-либо иной/ Ну, а вместе с этой формой она обязана была принять также и все те последствия, которые обыкновенно сопровождают капиталистическую промышленность во всех других странах»^). В самом деле, Россия переставала быть страной исключительно земледельческой, а земледелие, в свою очередь, из натурального превращалось в денежное. Недостаток крестьянских наделоів, рост арендной платы за землю, понижение платы за сельско-хозяйствбнный труд, вызванное падением цен на хлеб на мировом рынке,—^все это заставляло крестьян бросать землю и массами устремляться в города на отхожи! промыслы, на работу в промышленность. Молодая еще промышленность не могла целиком поглотить всю рабочую силу, шедшую из деревни, поэтому ежегодно увеличивалось количество безработных, у ворот фабрик и заводов толпил)ись сотни пришельцев из деревни, ищущие применения своего труда. Фабриканты пользовались наличием этой армии безработных и всяческими способами понижали заработную плату, ухудшали общие условия труда на фабриках. Обрабатывающая промышленность развивалась, фабриканты клали в свои карманы громаднейшие барыши, невиданные даже на Западе. В условиях такого неустойчивого положения экономической жиэни страны росла и крепла новая политическая сила —пролетариат. На эксплоатацию фабрикантов рабочие отвечали громадны1) К. Маркс и Ф. Энгельс—„Письма". Изд. „Московский Рабочий". 1923 г, стр. 298.
ми стачками («Морозовская стачка» 1885 г.), а в отдельных случаях и разгромами фабрик и заводов наиболее хищных предпринимателей. За первую половину восьмидесятых годов в России было около 50 крупных стачек, в которых участвовало более 80.000 рабочих. В общественной жизни царила глухая реакция. «Россия восьмидесятых годов —^это мертвая страна, в которой, по выражению Щедрина, царил «мерзавец—^гороховое пальто», царило «слово и дело», царил участок в городе и урядник в деревне»^). Героическая «Народная Воля» после казни Александра II 1-го марта 1881 г. была разгромлена, виднейшие ее представители (Желябов, Перовская и др.) погибли на виселице. Правительство Александра III, видя, что в лице террористических организаций «Народной Воли» оно имеет дело не с народным движением, а с отдельными героями-революционерами, решительно встало на путь реакции и всеми способами начало преследовать проявление всякой свободной мысли. Не преминула реакция коснуться и высшей школы. Университетский устав 1884 г. не допускал даже и намеков на возможность существования каких-либо студенческих организаций. Студенты окончательно были уподоблены гимназистам. Они должны были носить мундир (так как это облегчало полициивозможность следить за ними в общественных меогах), подчиняться надзору инспѳкторов, субинопекторов и педелей, вмешивавшихся во всю студенческую жизнь, нахіодиться почти всегда под «бдительным оком» полиции. Естественно, что молодежь трудно переживала эти тяжелые годы реакции и поэтому пользова1) М. Лядов—„ИсторияРоссийскойСоциал-Демократической Рабочей Партии". Часть 1; Петербург, 1906 г, стр. 13.
лась всяким удобным случаем для протеста протиів такого положения. Как бы в ответ на университетский устав 1884 г., в студенческой среде стали организовываться землячества, кассы взаимопомощи, самообразовательные и политическиекружки. Кружки не ограничивались уже легальной и популярной политической литературой, а принимались и за штудирование «Капитала» Маркса. По словам М. Н. Покровского, «Капитал» был настольной книгой среди руководителей москов^оких землячеств с 1887 года. Из студенческойсреды вышла и та революционная организация (Александр Ильич Ульянов и др.), которая готовила покушение на жизнь Александра ІП. Это неудавшееся покушение 1-го марта 1887 г. еще более усилило преследования со стороны правительства учащейся молодежи. Заподозренные в «неблагонадежности»стали беспощадно изгоняться из учебных заведений или всячески преследоваться не в меру ретивым учебным начальством; каждое іообрание молодежи, каждая «подозрительная» книжка брались на учет, а затем шли и соответствующие «выводы». ^Как раз в это время и состоялся вынужденный уход, под давлением учебного начальства, Н. Е. Федосеева из гимназии. Казанская учащаяся молодежь не осталась в стороне от общего подъема студенческого движения в России. 16 (4) декабря 1887 г. («Варварин день») в Казани вспыхнули «студенческие беспорядки», явившиеся протестом против университетского устава 1884 года. Студенты университета собрались на сходку и приняли обращение «к правительству» и «к обществу», выставили целый ряд требований (об университетской автономии и др.) и предложилистудентам, в виде протеста против существующего режима, осуществить массо-
вое добровольное увольнение из университета. Одновременно организовали сходку и выставили такие же требования и студенты Казанского ветеринарного института. Местное начальство жестоко расправилось с молодежью: из университета было исключено 45 ч., уволено —23; из ветеринарного института исключено 22 чел.; один студент, давший на сходке пощечину университетскому инспектору, по приказанию министра просвещения был отдан на три года в дисциплинарный батальон. В числе исключенных из Казанского университета за участие в беспорядках оказался и студент 1-го курса юридического факультета —Владимир Ильич Ульянов (Ленин). Все эти жестокие репрессии, понятно, не только не внесли успокоения в среду молодежи, но, наоборот, усилили брожение, пополнили уже существовавшие кружки, толкнули на путь организации новых политических кружков. К этому времени и относится расцвет кружковой работы среди молодежи, учившейся в высших и средних учебных заведениях г. Казани. По свидетельству М. Г. Григорьева, число марксистских кружков в Казани к этому времени считалось уже не одним десятком^)^ III ФЕДОСЕЕВСКИЙ КРУЖОК В КАЗАНИ. Н Е Федосеев, как имевший уже опыт в организации кружковой работы, естественно оказался в центре этого студенческого движения за самообразовательную и политическую работу. Одним он помогает советом, другим достаёт литературу. 1) „Пролетарская Революция", 1923 г., № 8 (20), стр 61.
третьих организует в кружок и т. п. По словам И. Лалаянца, —«организовывал он кружки обычно двух типов: начального и высшего. В первых он свою роль ограничивал устройством их, назначением руководителя, намечанием программы занятий и общим наблюдением за ходом дела; вторыми он руководил лично сам. Это были действительно очень интересные кружки в смысле научной теоретической подготовки и рааів ^і ия ик членов. Занятия в них, благодаря умелэму и талантливому ведению дела самим Федосеевым, шли очень оживленно, дружно и свободно. Основными темами были политическая экономия и история; из практических вопросов больше всего обращалось внимания на положегаие рабочего класса и крестьянства в России. В общем и целом Федосеев был уже тогда складывающимся марксистом; нам вообще тогда уже не чужды были и I т. «Капитала», и Каутский, и Энгельс».. .1). М. Г. Григорьев в своих воспоминаниях о кружковой работе в Казани в этот период пишет: «В конце восьмидесятых годов в г. Казани преобладающими направлениями среди революционно настроенной части общества являлись —^ народническое и народовольческое. Среди казанской учащейся молодежи в то время наибольшей известностью пользовались кружки М. Е. Березина и Моровского. Вокруг первого из них концентрировались кружки народнического, а вокруг второго —кружки народовольческого направления. «Кружки»—^это небольшие объединения (от 10 до 15) лиц, жаждавших получить знания по общественным вопросам. Во главе каждого такого кружка стоял руководитель, назначаемый или санкционируемыйземлячеством или партийнойор1) „Федосеев Николай Евграфович", сб. Истпарта, стр. 28.
ганизацией. 6 кружках (в которых мне приходилось принимать участие) занятия производились не манее одного раза в неделю. Обьишоіввнно прочитывалась или статья из журнала, или реферат кого-либо из членов кружка, и по поводу прочитанного велись прения... Задачей кружков было пробуждение интереса к общественным вопросам, приучение разбираться в литературе по таким вопросам и установление определенных политических мировоззрений. В 1888 г. все настойчивее и настойчивее среди молодежи начал проявляться в Казани интерес к имени Маркса, при чем в связи с разговорами о марксистском направлении начали произносить не вполне конспиративно имя Н. Е. Федосеева и очень конспиративно имя литератора и статистика Павла Николаевича Скворцова»^). Тот казанский марксистский кружок, который впоследствии получил название Федосеевского, организовался в 1888 г. Кто был инициатором этого кружка, установить пока невозможно. С. Лифшиц в «Очерках истории Казанской социалдемократии»^) пишет: «студент Харьковского ветеринарного института Петр Павлович Маслав убеждает (главным образом, письменно) в 1888 г. нескольких своих прежних товарищей по гимназии—казанских студентов —■ посвятить себя революционной пропаганде, указывая на необходимость составления кружков, помощи политическим ссыльным, распространения нелегальной литера, туры и пр. Его агитация нашла себе благодарную почву, и в декабре 1888 г. возникает кружок из 6 человек (студенты университета А. С. Выдрин, ') „Пролетарская Революция", № 8 (20), стр. 57-58. 2) „Пути Революции". Исторический журнал Татбюро Истпарта, Казань, 1922 г., № 1, стр. 94.
п. г. Воронин, В. А. Сычев, бывший гимиазист Н. Е. Федосеев, студент ветеринарного института К. К. Ягодмин и учеіница фельдшерской школы Феига Баркович)». С. Лифшиц в данном случае был введен в заблуждение материалами жандармского следствия, которое считало перечіисленную группу студентов (в большинстве уроженцев г. Троицка, Оренбургскойгуб.), являвшуюся одним из филиалов Федоісеевского кружка, за настоящий кружок Федосеева. Позднейшие исследования Н. С. Сергиевского^) с достаточной убедительностью доказывают, что полностью жандармами Федосеевокий кружок раскрыт не был. По показаіниям привлекавшихся к дознанию членов кружка можно только установить, что в центре его находились А. А. Санин и Н. Е. Федосеев, а руководящую роль в нем играл один из первых русских марксистов—^П. Н. Скворцов. Поскольку о самом центре Федосеевского кружка имеются очень скудные сведения, остановимся на попавшем в руки жандармов его филиале —■ кружке «троичан», руководящая роль в котором также принадлежала Н. Е. Федосееву. Этот кружок организовался также в 1888 г. -из воспитанников средних учебных заведений г. Троицка, приехавшихв Казань для продолжения образования. В кружок входили студенты Выдрия, Сычев, Воронин, Ягодкин, Лавровский, Захаров и Сементовская; наиболее деятельными членами- кружка были Ягодкин и Лавровский. Так как кружок не имел еще опыта в работе, то для руководства им К. К. Ягодкин привлек Н. Е. Федосеева, которого он знал задолго до организациикружка. Федосеев в это время усиленно занималіся изучением марксизма, поэтому и кружок «троичан» с 1) См. его статьи в №№ 7 и 9 „Красной Летописи" за 1923 г, и в I томе „Исторкко-Революционного Сборника'-. 16
первых же шагов своей работы получил марксистское направление. Так как члены кружка в большинстве представляли из себя людей еще мало развитых, слабо разбирающ'ихся в теориях, то первоначальной своей целью кружок поставил за. дачу революционного развития входившей в него молодежи. Работа эта была начата с разбора брошюры П. Л. Лаврова—«Социальная революция и нравственность». Уже один выбор этой брошюры показывает, что у руководителей кружка, помимо революциоінного развития кружковцев, были и дальнейшие цели. Брошюра Лаіврова давала благодарный материал для марксиста-пропагандиста. Указывая на конечный этап в развитии современного общества—социальную революцию, Лавров в брошюре обращается к своим слушателям с предложением обсудить «средства». При обсуждении этих «средств» руководитель кружка мог познакомить слушателей со всеми программами революционных партий, отметить, их слабые стороны и, параллельно с этим, разъяснить основные - принципы марксизма. .у. Почему Федосеев для начальной работыв круж■^^' ке выбрал брошюру Лаврова—^идеолога русского революционного народничества, а не какуюлибо марксистскуюброшюру? Объясняется это тем^ обстоятельством, что марксистской литературы '' тогда в Казани почтине было и с марксизмом нриходилось знакомиться по немецким изданиям подлинных произведений Маркса и Энгельса. Так именнопознакомилсяс марксизмом и самН. Е. Федосеев, проштудировавший по немецким подлинникам не только основные, но и мелкие произведения Маркса и Энгельса. . После разбора брошюры Лаврова кружок при. , нялся за изучение партийных про'прамм. Так как к этому времени у кружковцев, под влиянием ФеуЗ Кі 16
досеева, начало складываться уже определенное марксистское мировоззрение, то все народнические программы кружком были забракованы. Перешли к изучению^ социал-демократической программы—«проіграммы социально-революционной партии «Освобождение Труда». Но и эта программа не удовлетворила кружковцев. Кроме пункта о терроре, с которым кружок решительно не соглашался, в программе «группосвобожденцев» намечались попытки объединить революционные направления тогдашнего времени, почему и программа носила несколько «соглашательский» характер, а это, повидимому, не соответствовало взглядам Федосеева. Федосеев был за чистоту программы, имеющейв виду исключительнотолько пролетариат. В кружке решено было выработать собственную программу. При ликвидации кружка жандармами, в сентябре 1889 г., у одного из его членов (Н. И. Шерсто- "**.*.битова) было отобрано гектографированное воз- ^ ^ звание (за подписью: «от партии «Молодая РосI П». сия», Москва, 12 февраля 1886 года») и рукопись, /) л/^ названная жандармами «программой кружка». Это д воззвание и рукопись-«программа» ввели в за- -~ ^^-^блуждение С. Лифшица, который поверил утвер- ""- *і ждению жандармов и также приписал эти документы Федосеевскому кружку, а на основании их и сделал заключение, что «мружок Федосеева был не социал-демократического типа и не народовольческого, пожалуй, а скорее представлял собой переходную стадию между первым и вторым течениями»^). Но стоит только даже поверхностно 1) „Пути Революции", стр. 46. ВпоследствииС. Лифшиц от такого взгляда на Федосеевскийкружок отказался и признал его марксистскийхарактер. Діі,.і-А,„. ..... ІІ...1........ і,п,...и«.„..Рш,и , ---------------------------------------- ^
познаікомиться с этим воззванием и этой ирограммой, чтобы сделать заключение, .что Федосеев, бывший к этому времени уже определенно складьгваівшимся марксистом, не мог разделять тех взглядов, которые излагало воззвание московской группы «Молодая Россия». «Выступая на борьбу с современным порядком русской жизни,—^говорилось в воззвании «Молодой России»,—^стаівйм себе следующие цели: уничтожение абсолютизма и централизациии учреждение временного правительства, которое займется, главным образом: 1) созывом выборных представителей в законодательный корпус, 2) установлением федеративной связи меліду частями нынешнейРусской империи, несомненно отличающимися самобытностью, 3) реализацией принципа свободы печати, ассоциаций и петиций. Средствами для достижения приведенных задач мы считаем: 1) систематическийтеррор против абсолютизма, 2) организациюбоевых сил и собирание боевых запасов, 3) устную и печатнуюпропаганду. Пропагандировать мы будем преимущественно среди лиц среднего класса, разумея под этим именем лиц, сделавшихся по условиям жизни более восприимчивыми к реформации нашего строя и более способными к политической организации. К этой категории относится множество лиц, имеющих фактическую силу отчасти благодаря имущественному цензу, отчасти благодаря научному или литературному таланту. Зовем всех, желающих свергнуть ярмо абсолютр^зма, под наше знамя на битву, победную для всего интеллигентного и свободолюбивого в России». Ясно, что такую программу не мог разделять марксист Федосеев, Второй документ, названный жандаірмами «программой кружка», был следующего содержания: ]8
«1) Пропагаінда: а) среди культурных классов, б) среди народа: 1) среди крестьян, 2) среди рабочих, 3) среди войск. 2) Организация сил: а) для пропаганды, б) для борьбы. 3) Распространение путем печати овоих воззрений. 4) Помощь политическим ссыльным. 5) Помощь своим членам». Затем шел организационныйустав, говоривший о членстве, рекрутировании новых членов, о правилах конспирации, правлении, собраниях, обязанностях членов правления, об исключительном праве организатора кружка сноситься с кружками или их представителями других направлений, о том, что члены основываемых подгрупп не должны знать состава основной группы. Организационный устав предусматривал деление библиотеки кружка на легальную, нелегальнуюи склад. По поводу этого документа («пірограммы») Н. Е. Федосеев «а допросе в октябре 1889 г. показывал: «Утверждаю, что у нашего кружка никакой ровно программы не было. Предложенный мне листок... представляет собою тот самый свод положений революционных программ, о котором я говорил в предыдущих моих показаниях. Я говорил прежде, что, рассматривая революционные программы, наш кружок некоторые главные положения народовольческой и народнической партий отверг, как несостоятельные, те же положения, которые мы не успели рассмотреть, по моему предложению было решено сгруппировать и в таком виде рассмотреть. Этим делом занялась комиссия из трех лиц: меня, Санина и Сычева. Первую теоретическуючасть разработали в моем присутствии, и потому я могу дать более опреде-
ленные показания относительно ее, чем второй технической части, которую разрабатывали без меня. Не рассмотренными оставались положения революционных партий относительно пропаганды. Первый пункт и представляет собою свод положений всех революционных партий о пропаганде; хотя эти положения рассматривались и обсужда. лись во время самых чтений, но возражений на них представленобыло очень много, так что представлялось необходимым сгруппировать и самые возражения против этих положений. Я лично предполагал сделать возражение относительно пропаганды: среди культурных классов, крестьян и войск. Второй пункт—^организация сил: а) для борьбы, б) для пропаганды—^ представляет собою тоже общее положение, под которым подразумевается и организация сил народовольческой партии и народнической. Третий пункт—раопростраяение путем печати своих воззрений—тоже не больше, как резюме всех революционных партий; рассматривая этот пункт, нам предстояло разобрать два положения: первое—распростра^ нѳние своих воззрений путем нелегальной литературы, и второе—путем легальной печати. Вторая, техническаячасть, изложеннаяна листке... под рубрикой внутренняя организация, есть не более как буквальный описок с программы партии «Молодой России»; этой программой воспользовались потому, что вопрос о внутренней организации более не затрагивается ни одной программой». Такое же, приблизительно, показание дал и А. А. Санин. На основании всего этого можіно установить, что программа кружка вырабатывалась Федосее. вым и Саниным (последнего Федосеев и привлек в кружок как раз в то время, когда приступленобьь ло к выработке программы), но она не была еще оп
готова к тому времени, когда жандармы ликвидировали кружок. IV АРЕСТ ФЕДОСЕЕВА И РАЗГРОМ КРУЖКА. Параллельно с самообразовательной работой кружок решил заняться и издательской деятельнсстью—^гектографированием нелегальных изданий. Инициатором этого предприятия был К. К. Ягодкин, начавший носле рождественских каникул 1888 г. (в начале 1889 г.) обучать кружковцев технике гектографирования. С этой целью им было начато печатание брошюры «Политическая Россия», но брошюра эта до конца напечатана не была: ее сняли со станка, как только кружковцы усвоили технику печатания. Из марксистской литературы решено было в первую очередь отпечатать «Экономическое учение К. Маркса» Каутского, затем перевод «Нищеты философии» н «К критике политическойэкономии» Маркса, из произведений Энгельса—«Семья, собственность н государство» и «Развитие научного социализма». Кружок не предполагал ограничиться перепечаткой только этих книг и брошюр, а намеревался поставить широко издание марксистской литературы, и не только путем гектографирования, но и постановкой настоящей нелегальной типографии. М. Г. Григорьев в своих воспоминаниях о Федосеевском кружке пишет, что Федосеев к этому времени не довольствовался уже только руководящей работой в кружках, а искал связей с рабочими и принимал меры к организации нелегальной типографии. Через типографских рабочих он достал шрифт и отвез его в село Ключицы (недалеко от Казани) к акушеркефельдшерице Н. Каменской, у которой этот
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4