лучше не желай мне товарищей в Шушу из иителлигентов'»!). В таких условиях —^клеветы и материальных лишений —Н. Е. находился все время ссылки в Верхоленоке. «И без того крайне строгий к себе и скромный в своих потребностях,^ —> пишет в воспоминаниях о нем Л. Лежава, •—^Н. Е., под влиянием чудовищных обвинений ів буржуазноісти и проч., доходит до полного аскетизма. С первого же дня отказывается принимать какую-либо помощь из товарищеской кассы верхоленцев, со стороны ничего не получает, заработка никакого нет, и Н. Е. живет только на казенное пособие —^9 р. 50 к. в месяц; из них 5 руб. он платит за квартиру (обычная цена верхоленских изб), и на все остальные расходы у него остается только 4 р. 50 коп., на которые он жил все время Поселиться вместе с кем-либо из товарищей он категорически отказывался под предлогом, что совместная жизнь мешала бы его литературным занятиям. Этих денег ему не хватало даже на хлеб, который в то время там стоил почти вдвое дороже, чем в России, и Н Е. голодал. Все попытки товарищей как-нибудь помочь ему разбивались об его железную волю, как о каменную гору. Если он, приходя к какому-нибудь из товарищей, заставал обед или чай, то всегда упорно отказывался от угощения и самое большее, что он разрешал себе, это —стакан холодного чая без хлеба, без сахара»^) Расшатанные тюрьмой, этапами и ссылками нервы Н. Е. не выдержали, и он решил сам прекратить свою жизнь. 3-го июля (21 июня) 1898 г., несмотря на наблюдения и надзор своих товари1) „Пролетарская Революция", № 4(87), апрель 19^9 г стр 145 2) „Федосеев Николай Евграфович", сб. Истпарта, стр. 126-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4