ное внимание появилось ко всему, что касается Усть-сысольской, Яренокой и Сольвычегодской дебри. Судя по Короленку, я найду в этих дебрях «первоначальную ясность души», соответіствующую 93% леса, пашне «перелогом» и «пашенному лесу», урожаю сам 20—50. Это для меня имеет своего рода прелесть. Я надеюсь получить потрясаюш;ее впечатление от знакомства с «бортниками» и «бобровниками» мифических дней, живущими бок-о-бок с нами»... Дальше в письме идут практические ісоветы о том, каким путем оставшимся во Владимире товарищам надо вести работу среди ореховских рабочих. «Завтра утром, — пишет Н. Е., —' к вам зайдет Андрей Андреевич... ^). Андрей Андреевич —человек с мягким характером, с очень тонкой «аристократической» душой; хмельного в рот не берет, не развратничает ни телом, ни языком, ИИ умом. Следовательно, он человек, на которого можно вполне положиться для того, чтобы завязать прерванные отношения с Истоминым, Алекторским, Лсевым, Пожаровым, Р'Т^юшиным, Шаговым, Летавиным, Волковым Иван. Иван, и, отчасти, с Попковым. Прежде всего для Алекторского, Гусева. Штиблетова, Попкова и самого Андрея Андреевича необходимо сыскать места, работу. А в продолжение их сидения—^материальную помощь им и семье Алекторского необходимо направлять через Андрея Андреевича, на что он дал полное согласие. Затем и наконец — при существующих владимирских силах, можно сделать, по моему мнению, только одно: снабдить Андрея Андреевича (с тем, чтобы он, по прочте- ^) Андрей Андреевич Андреевский—ореховский рабочий, участник С'ганизованного Кривошеей кружка привлекавшийся вместе с Н. Е по ореховскому делу 84
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4