Дйть их, —■ единственный раз, что я видела ФедОсеева, —■ он сказал мне. — «А знаете, мы везем все-таки тот материал, который вы считали, что нам ни в коем случае не дадут увезти. Мы достали его Нам устроил это Акимыч». Акимыч был старшим надзирателем Бутырок, уже двадцать с лишним лет Проводившим в Сибирь всех революционеров с конца 70-х годов .. Перевидав старых народовольцев, он говорил: «то были орлы, а теперь мелкота народ пошел». И вот Федосеева он выделил из этой мелкоты. Он страшно привязался к нему и с громадной любовью, серьезно рискуя, делал для него все, что мог. Ни в какое время дня и ночи не отказывался он передавать «а волю его записки, и видно было, что этот, на вид такой суровый, непоколебимый тюремщик с глубоким сожалением провожал в дальний путь молодого революционера» ^). Со стороны близких к Н. Е. товарищей (М. Г. Гопфенгауз, Н. С. Сергиевский) принимались всяческие меры, чтобы облегчить тяжелые условия тюремного заключения и добиться хотя бы временного освобождения его на поруки, но до октября 1893 г. все эти попытки оставались безуспешны. Только 3 октября (21 сентября) департамент полиции сообщил губернскому жандармскому управлению, что «содержащегося во Владимирской губернской тюрьме по обвинению в государственном преступлении дворянина Николая Федосеева, по соглашению с министерством юстиции, признано возможным, в виду его расстроенного здоровья, освободить иа-под стражи, заменив назначенную Федосееву при дознании меру пресечения, впредь до разрешения о нем дела, особым надзором полиции». 1) „Федосеев Николай Евграфович", сб. Истпарта, стр. 21 80
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4