прятанную записку и подавали ее мне с таким видом, как будто от благополучного ее вручения зависит судьба целого государства, и затем с до. вольным видом, что выполнили умело и благополучно гаросьбу Н. е., спешили удалиться... Провала 'НИ по их. небрежноісти, ии по предательству не было, платить им было печем, следовательно, они выполняли все это 'совершенно 'бескорыстно» ^). Аналогичный случай влияния Н. Е. на надзирателей, уже Бутырской тюрьмы, когда он там сидел до отправки в ійсылку по второму владимирскому делу, передает в ісвоих воспоминаниях А. И. Елизарова. «Помню 'Одно поручение, — пишет она, —данное мне -товарищами-питерцами (Кржижановский, Старков, Ванеев, ^ Цедербаум) совместно с Федосеевым." Они решили ('инициатором был Федосеев) использовать ссылку на печатание и издание революционной литературы и забрать для этого «з Москвы все нужное для гектографа и какого-то другого усовершеніствованного печатного аппарата и обратились ко мне с просьбой достать им все это и послать в тюрьму с другим багажом, долженствующим следовать с ними. Но я сочла совершенно недо'пустимым отправить на имя кого-либо из идущих в ссылку товарищей такие компрометирующие вещи: я думала, что О'ни обязательно будут обнаружены при осмотре арестантского багажа и что, значит, я попросту всажу кого-нибудь; к тому же для утопической, как я считала, цели поставить издательство нелегальной литературы в условиях гласного надзора Восточной Сибири. И я стала разубеждать товарищей и просить их отказаться от этого замысла. Когда я пришла на вокзал прово1) „Федосеев Николай Евграфович", сб. Истпарта, стр. 42. 79
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4