это со службы, но и дальнейшим благосостоянием своих Ісемей. Никакой материальной заинтересованности у тюремных надзирателей при этом не было, и когда Н. Е. заметил им, что для оплаты такой услуги у него не имеется средств, это вызвало с их стороны протест івозмуш,ения. Н. Е. не согласился на устройство побега из тюрьмы, не желая подвергать тяжелой ответственности надзирателей и не считая для себя продуктивной работу на нелегальном положении. О его влиянии на тюремных надзирателей Н. Л. Сергиевский в своих воспоминаниях пишет: «Сам я, попавший в ту же тюрьму, убедился в том, какое подавляющее влияние он произвел на надзирателей. Трогательно было видеть ту любовность, ту неподдельность чувства, с которой вспоминали о Н. Е. близко знавшие его надзиратели, чтоб понять, что они не задумались бы над таким предприятием (устройство побега). По всем рассказам их, отмечавшим всякую мелочь из жизни Н. Е. в тюрьме, мелочь, которая при других условиях не осталась бы в памяти на протяжении нескольких лет, видно было, что этот человек произвел на них огромнейшее впечатление; каждая мелочь возводилась положительно в событие. Образ этого чистого, благородного человека с такой силой запечатлелся в их душе, что они через несколько лет воспроизводили каждую черту его, будто он стоял перед ними. Уже и раньше, в период заключения Н. Е., мне бросилась в глаза их бескорыстность в отношении Н. Е., их особая внимательность и бережность к нему. Нужно было видеть, как они проносили почту между мной и Н. е., как они прокрадывались через сад в темную ненастную ночь к моему окну, чтобы передать записку Н. Е. с «ключом» (шифр) или другого содержания, вытаскивали из шва шинели бережно за-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4