детях. Июнь, июль и большую часть августа я неотлучно находился при детях. В двадцатых числах августа я вернулся во 'Владимир (кажется, 15 числа) и до субботы 29-го аівгуіста ежедневно и утром и вечером, не исключая праздников, усиленно занимался приготовлением к экзамену детей того же г. Беллонина. Свободное время оставалось у меня лишь между 4—6 часамидня ,и после 10 ч. вечера. 29-го августа утром я давал последний урок у г. Беллонина, а ночью того же дня уехал с г. Кривошеей в Орехово-Зуево. Все мое участие ів настоящем деле заключается лишь в этой поездке и ів написаниирукописи для Кривошеи. Где же место и где основания для подозрения меня в более серьезном и преступном з'частйи в этом деле? Если в рукописи я высказал взгляды, осуществление которых карается законом, то это был лишь ответ на рассуждения Кривошеи, и некоторые мои взгляды в этой рукописи именно изложеныв полемическойформе» ^). Все эти обстоятельства заставили даже жандармского полковника Воронова усумниться в действительной виновности Федосеева в приписываемых последнему обвіинениях, и он в донесении прокурору московской судебной палаты писал, что им «не выяснены некоторые О'бстоятельства, без которых представляется ^невоэможным установить характер и свойства приписываемой обвиняемому Николаю Федосееву^ деятельности. Показания Федосеева и Кривошеи о том,- что поездка была предпринята Федосеевым без всякой преступной цели и рукопись ісоставлена іисклн>чительно по просьбе Кривошеи, не представляются безусловно лживыми» ^). Полковник Воронов очи1) „Владимирская окружная организация РСДРП", стр. 38. 2) „Федосеев Николай Евграфович", сб. Истпарта, стр. 17." 74
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4