сколько повысить среднюю доходность, то разница между средней и фактической и составляла приблизительно цену вык>па права свободы. Выкуп был рассрочен на 50 лет. Пятьдесят лет крестьянство работало на барина в обстановке уже буржуазной, ів обстановке, когда барин не был обязан заботиться о том, чтобы крестьянин был сыт. Это и требовалось доказать реформой. Итак, реформа была задумана не в интересах крепостных, а в интересах развивавшегося буржуазного хозяйства. Сознание необходимости реформы было всеобщим. Ни один губернский комитет не стоял на непримиримой позиции — против освобождения. Весь вопрос заключался лишь в том, как практически подойти к решению этой сознанной задачи. Вот тзпг-то действительно было сломано не мало копий, прежде чем помещики и между собой и с чиновниками сумели договориться. Было много вариантов реформы, мнений, часто действительно с большим уклоном к либерализму, обыкновенно нежизненному по невыполнимости. Была и реакционная оппозиция упрямых зубров, не осознавшіих своих сословно-клас- { совых интересов. Человеческая голова действительно пень дубовый, который прошибешь только обухом. Пришлось последних припугнуть призраком пугачевщины (речь Александра II)... Все эти углы сгладились, и выработанный закон представлял собою нечто среднее. Как среднее, оно, конечно, никого не удовлетворяло, но все вздохнули облегченно. И действительно, в законе интересы помещиков были защищены с наивозможной полностью. Помещик в настоящем смысле слова был освобожден от крестьян, положил в карман выкупные свидетельства, обеспечивающие долголетнее беззаботное житье, а достояние облагодетельствованного крестьянства, обязанного
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4