лишь за что-то реальное (землю). Как известно, основной стержень нашейреформы заключался в выкупе. Что л<е крестьяне выкупали? Предполагалось что землю, составляющую «священную собственность» помещиков. На поверку же крестьянство выкупало не только землю, но и волю, ибо размеры выкупных платежей далеко превышали действительную стоимость земли по тому моменту. И если исчислить разницу между ценоюземли и выкупом, то эта разница равняется приблизительно цене среднего крепостного тягла. При этом там, _ где земля представляла собою интерес для помещика-буржуа, как, например, на юге, крестьянство получило минимальные наделы, по очень высокой расценке земли и — с первого же момента после освобождения вынуждено было превратиться в батраков этіих помещиков. Напротив, где земля такого интереса не пред. ставляла, как на севере, оно получило максимальные наделы, зато вынуждено было платить значительно больше выкупных. Это была очень ловкая и выгодная операция— навязать освобожденным «бесценные» пеньки и болота за ценные выкупные свидетельства, поставившие северное крестьянство в необходимость отдавать за это добро солидную часть своего заработка в городе или на фабрике. Извлечь из земли такую массу денег оно не имело возможности и потому приплачивало из неземледельческих промыслов. Вот то положение, в котором очутилось крестьянство после реформы. Последняя, собственно говоря, представляла собоюзакреплениезаконом— как тогда говорили — «существующего факта», т. е. фактической к моменту реформы степени эксплоатации крепостного труда. А так как реформаторы стремились при исчислении выкупа не-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4