134 А ты когда предъ нимъ, какъ подлый рабъ, стоишь, Внутри своей дути въ алтыаъ его цѣнишьі Я гибкости въ себѣ ни мало не имѣю^ Въ клубокъ ни передъ кѣмъ свернуться не умѣю, Иду своимъ путемъ, какъ должность мнѣ велитъ И гдѣ споткнется умъ, тамъ совѣсть подкрѣпитъ! Явспыльчивъ\ по во мнѣ духъзлобыне гнѣздишея И мщеніемъ душа моя не возгоритсяі Коварствовать ни съ кѣмъ не сйыгаліо никогда И съ чувствами языкъ саюгасенъ мой всегда! Но спросишь тименя: чѣмъ въ жизнинаслаждаюсь, И въ праздности какой забавой занимаюсь? Мой Друтъ! отъ картъ меня уволить я прошу! Бостону жертвы я совсѣмъ не приношу! За зайцемъ по полямъ съ собаками гоняться— Симъ правомъ сильнаго не мастеръ величаться! О женщины! лишь васъ съ пристрастіемъ люблю, За васъ, для васъ, по васъ —я многое стерплю! Вотъ какъ изобразилъ себя поэтъ; и таковъ онъ былъ дѣйствительно: самолюбивъ, безъ всякаго чванства; не гибокъ, НО вѣждивъ и почтителенъ къ достоинствамъ; вспыльчивъ, безъ всякой злобы; неспособенъ ни къ мп];енііо, ни къ коварству и руководимъ всегда болѣе сердцемъ, нежели холоднымъ разсудкомъ. Нельзя вполнѣ согласиться, чтобъ онъ былъ дикъ, тяоколъ и грубь-^ какъ онъ выразился самъ; но когда находила на него хандра^ онъ становился дѣйствительно угрюмымъ и неприятнымъ для окруясающихъ его. Впрочемъ это проходило скоро, какъ туча^ набѣжавшая въ лѣтній день: тотъ же вѣтръ и уносилъ ее!—Замѣчательно однако, что въ этихъ стихахъ онъ изобразилъ себя болѣе, нежелихотѣлъ. Вся эта вспьшіка негодованія, доходящая до рѣзкой сатиры, начи" ная съ словъ:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4