b000001957

Кто русскій духъ полнѣе разгадалъ? Кто былъ нужнѣй? Нѣтъ явится нескоро Второй творецъ второго «Ревизора»... Эти слова, потомъ опредѣленіе значенія Грибоѣдова и нѣкоторыя другія мѣста, а также живыя картины вызвали громкія рукоплесканія; но самою торжественною минутою въ представленіи пролога было, безъ сомнЬнія, его окончаніе. Послѣ заклю- чительныхъ словъ, призывающихъ благоденствіе на Государя Императора, задній занавѣсъ поднялся и ярко освѣщенная картина представила окруженныя цвѣтами группы нимфъ и геніевъ, среди которыхъ блестѣли на щитахъ годы, граничащіе сто- лѣтіе русскаго театра. При этомъ артисты и артистки драматической и оперной труппъ, въ старинныхъ національныхъ костюмахъ, вышли на авансцену и раздался народный гимнъ. Всѣ зрители встали съ своихъ мѣстъ; гимнъ, по востребованію публики, былъ повторенъ два раза и громкое «ура» слилось съ послѣдними его звуками. Г-жа Самойлова, а особенно г-жа Орлова хорошо читали свои тирады, хотя голоса обѣихъ артистокъ слишкомъ слабы для ролей подобнаго рода». Затѣмъ рецензентъ обращался къ главной пьесѣ спектакля, къ произведенію гр. Соллогуба. Онъ повидимому не принадлежалъ къ числу поклонниковъ автора «Тарантаса». «Новая комедія, замѣчалъ онъ, носитъ въ себѣ достоинства и недостатки другихъ сценическихъ сочиненій того же автора, которыя очень напоминаютъ собою людей весьма приличной наружности, весьма прилично и сообразно времени и мѣсту одѣтыхъ, говорящихъ вещи весьма приличныя вообще и данному случаю въ особен- ности; которые очень полезны въ обществѣ для составленія карточныхъ партій, танцевъ и домашнихъ спектаклей; которые, если ничего не скажутъ особенно умнаго и оригинальнаго, то не скажутъ ничего и неприличнаго, и, наоборотъ очень, часто и очень кстати передадутъ какой нибудь анекдотъ, или шутку, или остроту»... Такой приговоръ, произнесенный, къ слову сказать, въ журналѣ, хозяинъ котораго (А. А. Краевскій) засѣдалъ въ комитетѣ, представляется незаслуженнымъ графомъ Соллогубомъ. Пьеса его, конечно, не классическое произведеніе, но содержаніе ея, характеръ, наконецъ, хорошій литературный языкъ вполнѣ удовлетворяютъ требо- ваніямъ подобнаго рода сочиненій. По моему мнѣнію, она съ большимъ интересомъ читается и по сіе время. Во всякомъ случаѣ, комедія Соллогуба давала благодарный матеріалъ актерамъ, что уже противорѣчитъ замѣчанію хроникера, утверждавшаго, что «пьесу не могли оживить и игра артистовъ, хотя г. Самойловъ былъ очень хорошъ въ роли Сумарокова, г. Максимовъ і-й — ^актеромъ Волковымъ, а г-жа Ѳедо- рова — Грушей Пушкиной». 51