b000001957

щихся при театральной школѣ учениковъ и ученицъ декламаціи и дѣйствованію». Сцена и педагогическая дѣятельность не мѣшаютъ Дмитревскому отдавать досуги литературѣ. Извѣстно, что онъ двамоды составлялъ «Исторію россійскаго театра», каждый разъ по какой то непростительной небрежности затеряной или сгорѣвшей. Затѣмъ онъ переводилъ наиболѣе популярныя комедіи изъ современнаго иностран- наго репертуара, а также помогалъ митрополиту Евгенію въ составленіи его зна- менитаго «Словаря писателей». Закатъ его дней Академія Наукъ почтила совер- шенно необычной для русскаго актера наградой. Она избрала его своимъ членомъ, причемъ на долю Дмитревскаго выпала честь произнести похвальное слово А. П. Сумарокову, признанное Академіей «весьма удовлетворительнымъ, какъ по чистотѣ слога, такъ и по содержащимся въ немъ, весьма искуссно обработаннымъ предме- тамъ и мыслямъ». Онъ умеръ въ 1821 г., глубокимъ старцемъ, 87 лѣтъ отъ роду. — Наконецъ, изъ состава актеровъ перваго призыва, театральные архивы сохранили еще кое какія данныя объ одномъ Я. Д. Шумскомъ. Подобно Дмитревскому онъ всю свою жизнь провелъ въ артистической средѣ, продолжая играть даже въ отставкѣ, на пенсіи. Въ журналѣ комитета «для управленія зрѣлищами» есть любо- пытная подробность, отмѣченная 13-го января 1791 г. Тамъ значится, что «состоя- щему на пенсіонѣ Якову Шумскому, игравшему роль Созіи (изъ «Амфитріона», Мольера) отдать сборъ, полученный 12-го января, при представленіи «Амфитріона», четыреста тридцать шесть рублей, вслѣдствіе донесенія, Ея Величеству отъ дирекціи сдѣланнаго». Такъ чествовало молодое поколѣніе стараго ветерана сцены, отдавшаго ей свое блестящее дарованіе. С. Т. Аксаковъ видѣлъ Шумскаго, когда уже тотъ былъ въ глубокой старости (въ 1811 г.). «Я нашелъ его (Шушерина) въ залѣ, очень радушно угощающаго завтракомъ какого то сѣдѣнькаго, худенькаго, маленькаго, но бодраго старичка. Это былъ актеръ Шумскій, современникъ обоихъ Волковыхъ и Дмитревскаго. Шушеринъ мнѣ говорилъ, что Шумскій старше ихъ всѣхъ и что ему тогда было за сто лѣтъ... Онъ нѣсколько разъ въ годъ захаживалъ на перепутьѣ къ Шушерину, чтобы отдохнуть и позавтракать, а какъ это всегда случалось до- вольно рано поутру, то я его никогда и не видывалъ. Шушеринъ утверждалъ, что Шумскій былъ необыкновенный актеръ на роли слугъ (прежде это было важное амплуа), молодыхъ повѣсъ и весельчаковъ изъ простого званія. Я былъ радъ, что мнѣ удалось видѣть Шумскаго. Я съ любовью и уваженіемъ смотрѣлъ на этотъ славный обломокъ нашего первоначальнаго театра, замѣчательнаго сильными талан- тами, такъ чудно пощаженный временемъ. Шумскій былъ веселъ, живъ и словоохо- тенъ. Онъ проговорилъ со мною часа два. Безъ сомнѣнія его талантъ былъ чистый инстинктъ, или, пожалуй, вдохновеніе. Вѣрный почти общему свойству долго за- 40