b000001957

свѣдѣній о данной эпохѣ не даетъ возможности судить о качествѣ труппы, раз- ліѣрахъ дарованія каждаго артиста, его амплуа и т. д. Сохранились разсказы только о главныхъ артистахъ: Ѳедорѣ Волковѣ, Иванѣ Дмитревскомъ, да еще о Яковѣ Шумскомъ. Ѳедоръ Волковъ, «душа» и организаторъ дѣла, вѣроятно, былъ наиболѣе талантливый изъ всѣхъ. По всѣмъ даннымъ онъ «былъ страстно преданъ искусствамъ». Онъ оставилъ послѣ себя опыты живописи, скульптуры, архитектуры, даже пѣсни, распѣваемыя современниками. Сравнительно мало успѣвшій сыграть въ своей жизни (онъ умеръ тридцати четырехъ годовъ отъ роду), Волковъ, говорятъ, поражалъ зрителей разнообразіемъ сценическаго дарованія и темперамен- томъ. Онъ «съ равною силой игралъ трагическія и комическія роли, настоящій его характеръ былъ бѣшеннаго». Таковъ отзывъ Новикова. «Читая стихи своихъ ролей нѣсколько протяжно, нараспѣвъ, онъ своимъ звучнымъ и гармоническимъ голосомъ и исполненною страсти игрою, увлекалъ и соотечественниковъ и иностранцевъ». «Хотя Волковъ былъ актеръ-самоучка и не видалъ великихъ образцовъ драматиче- скаго искусства, но иностранцы, видѣвшіе его игру, отзываются о немъ, какъ о вели- комъ актерѣ». Нѣсколько въ иномъ родѣ былъ сподвижникъ Волкова, Ив. Дмитрев- ' скій. Повидимому онъ превосходилъ своего товарища образованіемъ и сценическимъ опытомъ. Судя по отзывамъ, это былъ въ полномъ смыслѣ слова европейскій актеръ. Насколько Дмитревскій умѣлъ перерождаться въ изображаемые имъ типы, свидѣ- тельствуетъ довольно распространенный анекдотъ о знакомствѣ его съ Гаррикомъ. Однажды Дмитревскій въ сопровожденіи своего пріятеля французскаго артиста Лекена поѣхалъ въ Лондонъ для свиданія съ знаменитымъ англійскимъ трагикомъ. Для Дмитревскаго, по словамъ Ѳ. А. Кони, игра Гаррика была «академіей искусства». Онъ уничтожался передъ нимъ, благоговѣлъ, плакалъ. Однажды, за обѣдомъ у Гаррика рѣчь зашла о сценическомъ притворствѣ: Гаррикъ могъ краснѣть и блѣднѣть по желанію; вслѣдъ за веселымъ смѣхомъ у него лились обильный слезы. Вдругъ Дмитревскій задрожалъ, залепеталъ невнятныя слова и блѣдный, какъ саванъ, безъ чувствъ упалъ въ кресло. Всѣ кинулись ему помогать, но Дми- тревскій вскочилъ, захохоталъ и вывелъ ихъ изъ заблужденія. Этотъ случай поразилъ Гаррика и онъ уговорилъ его сыграть что нибудь на сценѣ и устроилъ нарочно домашній спектакль у одной герцогини... Дмитревскій выбралъ «Беверлея» (мѣщанскую трагедію, переведенную имъ же самимъ съ французскаго) и сыгралъ его съ такимъ совершенствомъ, что Гаррикъ совсѣмъ забылъ, что онъ на сценѣ, и такъ пристально впился въ нашего актера, что не обратилъ вниманія на стоявшую на столѣ свѣчку, зажегъ себѣ манжеты и насмѣшилъ всѣхъ зрителей». — Спеціаль- ность Дмитревскаго была трагедія, но и въ роляхъ резонеровъ въ комедіяхъ онъ 27