b000001957

говорятъ и во французскомъ и латинскомъ языкахъ доброе познаніе получили, въ ариѳметикѣ и геометріи нарочито искуссны, а Калошинъ въ натуральномъ и граж- данскомъ правѣ настолько упражнялся, въ универсальной исторіи, географіи, ариѳ- метикѣ нарочитое искусство показалъ, по нѣмецки хорошо говоритъ и обратно съ него на россійскій переводитъ». Въ результатѣ Сенатъ ихъ опредЬлилъ: одного — въ юстицъ-коллегію, другого въ судный приказъ, а Циціанова съ Ляпуновымъ въ вотчинную канцелярію. Поставленные на одну доску съ будущими государственными дѣятелями, первые русскіе актеры добросовѣстно изучали предметы, которые по существу не имЪли прямого отношенія къ ихъ спеціальности. Но таковъ былъ смыслъ реформы Елизаветы. Новый актеръ долженъ былъ быть піонеромъ сцениче- скаго искусства въ Россіи. При невѣжествѣ, косности и суевѣріи массы, требовалось въ лицѣ артиста дать прежде всего образованнаго человѣка, одновременно уравнявъ его въ правахъ съ прочими сословіями. Только при этихъ условіяхъ можно было разсчитывать поручить русскому актеру роль ментора и руководителя, т. е. создать ту атмосферу, которой не доставало русскому театру. Обращаясь къ программѣ обученія, надо замѣтить, что она была, по всѣмъ вѣроятіямъ, приспособлена для нашихъ комедіантовъ. Можетъ быть, имъ слѣдовало только пройти извѣстный курсъ, не касаясь такихъ спеціальныхъ предметовъ, какъ натуральное и гражданское право, «мораль Вольфская» и др. Они учились нѣмецкому языку (преподаватель проф. Іоганнъ Гречъ), французскому (адъюнктъ Людвигъ Бужо), латыни (Іоганнъ Рейхенбахъ); ариѳметикѣ и геометріи (Степанъ Назаровъ), исторіи и географіи (проф. Гречъ), рисованію (Рейнгардъ Швилло), и танцовальному искусству («подмастерье» Андрей Нестеровъ). Лучше другихъ занимались Ѳедоръ Волковъ и Иванъ Дмитревскій. Кор- пусные учителя, представлявшіе ежемѣсячные рапорты объ «успѣхахъ», не скупились на благопріятные отзывы объ этихъ двухъ ярославцахъ. Изучали ли они «латин- ское письмо», рѣшали ли сложныя геометрическія теоремы, рисовали ли «тушью ландшафты и фигуры», или по просту танцовали менуетъ, вездѣ напротивъ Волкова и Дмитревскаго стояли отмѣтки: «хорошо», «изрядно», «нарочито»... На обязанности учителей лежало между прочимъ опредѣленіе Дальнѣйшихъ успѣховъ учащихся. Они должны были отвѣтить на вопросъ: «что о понятіи и прилежности наукъ» ученика и о «полезномъ успѣхЬ» его впредь, они заключаютъ. И съ этой стороны наши ярославцы не возбуждали, повидимому, сомнѣній. О нихъ просто говорилось: «полезенъ, понятенъ и впредь о успѣхѣ ожидать можно». Къ сожалѣнію, въ доку- ментахъ нѣтъ прямыхъ указаній на постановку какихъ либо спектаклей во время пребыванія Волкова въ корпусѣ. Неизвѣстно также, принималъ ли онъ участіе въ оперѣ Сумарокова «Цефалъ и Прокрисъ», сыгранной придворными пѣвчими 2-го мая 24