b000001957

Большой оперы въ Парижѣ перешли и танцы на сцену. Сперва они тоже состояли изъ отдѣльныхъ, скромныхъ па. Но то, что достаточно было при Версальскомъ Дворѣ, того было мало на публичной сценѣ, гдѣ вкусъ публики былъ грубѣе и матеріальнѣе. Женскія платья придворныхъ балетовъ тотчасъ же сдѣлались короче, движенія танцоровъ смѣлѣе и рѣзче; публика хлопала, восхищалась и желала еще больше чувственной утонченности. Въ началѣ XIX вѣка вздумали нѣкоторые серьезные умы создать пантомимные балеты, а сюжеты лучшихъ трагедій послужили къ этому.. Но эта попытка только по новизнѣ своей и таланту нѣкоторыхъ испол- нителей имѣла временной успѣхъ. Выражать тѣлодвиженіями то, что часто и сло- вами едва ли можно выразить, было несбыточнымъ предпріятіемъ: Моі — Медеи; Ои'і1 тоиггМ — Горація смѣшно было выразить размахиваніемъ рукъ. Новерръ, д'Обер- -валь и Дидло — прославились въ этомъ періодѣ своими пантомимными балетами и современной публикѣ они очень нравились. Но это только доказывало бѣдность драматической литературы, потому что словами-, а въ особенности хорошими сти- хами, гораздо превосходнѣе можно выразить всѣ происшествія, всѣ чувства герои- ческихъ балетовъ. Во всѣхъ этихъ пантомимныхъ балетахъ танцы играли роль второстепенную. По сюжету давали праздникъ, и тогда производились разныя пляски, то крестьянскій, то «благородный». (Эти «благородныя» па вообще назывались «испанскими»). Но главныя лица очень рѣдко участвовали въ нихъ. Да и смѣшно бы было заставить танцовать Александровъ Македонскихъ, цезарей и другихъ ге- роевъ древностей. Вскорѣ однако же вкусъ публики утомился этимъ безсмысленнымъ размахиваніемъ рукъ и широкими жестами, иногда очень забавно выражавшими ситуацію. Явились миѳологическіе балеты и вотъ начало нынѣшняго танцовальнаго искусства. Костюмъ нимфъ, наядъ и прочихъ божествъ Олимпа былъ чрезвычайно живописенъ и очень нравился зрителямъ, потому что обрисовывалъ формы танцов- щицъ. Платья сдѣлались еще короче, и розовое трико дополнило иллюзію. Начались пируэты, антраша еп ^иа1:^е, еп зіх и даже еп Ьиі1;, начались поднятія ногъ выше головы и всѣ утонченности новосозданнаго искусства, для котораго, какъ для эквилибристовъ, ломали бѣднымъ дѣтямъ съ дѣтства руки и ноги, истребляя въ нихъ позами и группировками всякое чувство скромности и стыдливости» ^"). 226) Ярый поклонникъ классической драмы, Зотовъ, какъ многіе другіе въ его время и позднѣе, презрительно смотрѣлъ на хореграфическое искусство. «Странное искусство, говорилъ онъ. И для него люди посвящаютъ цѣлую свою жизнь. Для него существуютъ цѣлыя сословія артистовъ. О немъ судятъ и говорятъ какъ о художественномъ явленіи. Нѣтъ. По моему мнѣ- нію, балетъ вовсе не принадлежитъ къ изящнымъ искусствамъ, потому что не возбуждаетъ никакихъ нравственныхъ и благородныхъ чувствъ». (Р. Зотовъ. Театральныя воспоминанія, страница 89). 1^7