b000001957

Театръ на Знаменкѣ вмѣщалъ въ себѣ ложи 1-го и 2-го этажа и бенуара, кресла мѣста за креслами, галлерею и партеръ. Спектакли въ театрѣ на Знаменкѣ продолжались въ теченіе 4-хъ лѣтъ, до осени 1818 года и состояли исключительно изъ представленій русской драмы, оперы и балета. Въ это время особенное значеніе, а повидимому и любовь публики, пріобрѣли большіе пантомимическіе балеты драматическаго содержанія, съ сюжетами, заим- ствованными изъ трагедій и романовъ. Они смѣнили собою, во вкусѣ публики, балеты аллегорическаго содержанія, изъ которыхъ послѣдніе особенно процвѣтали во второй половинѣ ХѴ1І1 вѣка. Хорошимъ примѣромъ аллегорической пьесы мо- жетъ служить драма-балетъ «Прибѣжище добродѣтели» соч. Сумарокова, исполнен- ный на придворномъ театрѣ въ Петербургѣ въ 1759 году 1-го августа, въ день тезо- именитства Императрицы Елизаветы ^^і). Замѣчательно, что аллегорія, игравшая тогда значительную роль въ устройствѣ публичныхъ увеселеній, какъ напримѣръ въ знаменитомъ Московскомъ маскарадѣ 1762 года, встрѣчала, въ примѣненіи къ балету, энергичное порицаніе со стороны Императрицы Екатерины П. Между пись- мами этой Государыни къ И. Елагину сохранилась собственноручная записка ея, съ замѣчаніями о непристойности представленія на придворной сценѣ жертвопри- ношеній языческимъ богамъ. Въ документѣ этомъ, относимомъ П. Пекарскимъ къ 1762 году, т. е. ко времени пребывания Императрицы Екатерины въ Москвѣ, послѣ празднествъ Коронованія, Екатерина II, бракуя представленный для сцены прологъ «Непостижимость судьбы», названіе котораго по ея мнѣнію «слишкомъ метафизи- ковато>->, пишетъ: «Россія, бывъ просвѣщена святымъ крещеніемъ тому слишкомъ тысячу лѣтъ назадъ, не можетъ въ восмнадцатомъ вѣкѣ приносить и то еще въ домѣ ея благочестивыя Императрицы, жертвы богамъ Римской республики, кото- '-^') По описанію П. Арапова, въ пьесѣ этой «изображена, въ иносказательномъ видѣ, добродѣтель, странствующая по четыремъ частямъ свѣта и не находящая себѣ нигдѣ пріюта; она приходить въ отчаяніе, умоляетъ небеса объ оказаніи ей справедливости, наконецъ видитъ передъ собой Минерву въ образѣ россіянки, которая ей указываетъ путь на полночный свѣтъ; скромная добродѣтель идетъ по этому пути, слышна тихая хоральная музыка, театръ пере- мѣняется и представляетъ большое пространство моря. Добродѣтель приплываетъ къ берегамъ Россіи. Море мгновенно превращается въ великолѣпное зданіе на семи столбахъ, означающихъ утвержденіе семи свободныхъ наукъ въ русскомъ государствѣ, россійскій орелъ съ множествомъ геніевъ появляется въ свѣтлыхъ облакахъ и изображаетъ распростертыми крыльями покрови- тельство наукамъ и художествамъ въ своей области. Радость и удивленіе объемлятъ сердца восторженныхъ жителей, которые съ усердіемъ и благодарностію торжествуютъ этотъ благо- получный день въ совершенномъ счастіи, радуясь тому особенно, что ихъ жилище есть прибѣ- жище добродѣтели. Хоръ поетъ и танцуетъ, вознося похвалами Елизавету». (П. Араповъ. Лѣтопись Русскаго театра, стр. 57). 165