b000001934

— 74 — шіе этотъ любопытный памятникъ новгородской старины. Эти врата^ съ чуждыми русской жизни украшеніями, съ изображеніями чуждыхъ костю- мовъ, съ чуждыми пріемамп въ представленіи священныхъ событій, даже съ латинскими надписями (въ послёдогвіи переведенными на русскіи языкъ), столь же мало обращали на себя вниманіе вкодившей въ эти врата толпы , какъ и прилѣпы, или барельсФЫ Дмитрісвскаго и Покровскаго храмовъ^ съ изображеніями странными ^ не попятными для Русскихъ XII вѣка и совер- шенно чуждыми ихъ умствеппымъ и релнгіозпымъ интересамъ ('). Искрен- ность и свѣжесть благочестиваго воодушевленія, которымъ отличаются нѣ- которыя изображены на Корсунскихъ вратахъ^ не только не оказали свое- го дѣпствія па древне-русское художество ; по едва ли были поняты или даже замѣчены. Въ противномъ случаѣ этотъ драгоцѣнный памятникъ искус- ства, можетъ-быть, п не уцѣлѣлъ бы до нашихъ временъ. Внрочемъ, справедливость требуетъ замѣтить, что, вмѣстѣ съ расши- реніемъ у насъ дѣятельности художественной, хотя и при пособіи инозем- номъ, — расширялась и область литературныхъ воззрѣній. Къ строго-ре- лигіозному направленію присоедниялось паправлепіе свѣтское, съ оттѣнкомъ поэтическимъ. Узоры и прилѣпы, то-есть, скульптурныя украшенія того же холмскаго храма, о которомъ сказано выше, были изваяны нѣкіимъ хи- трецомь Авдьемг, и между прочимъ вылѣплены Спасъ и Св. Іоаннъ. Ка- кой-то другой, неизвѣотный по имени, хитрещ украсиль переводы храма человѣчесіими головами, очевидно, въ томъ н^е романском^ стилѣ, къ которому принадлежатъ рельеФы Дмитріевскаго и Покровскаго храмовъ. Поч- ти около того же времени, въ концѣ XII и въ началѣ XIII вѣка, подвизал- ся одинъ изъ замѣчательньйшихъ духовныхъ дѣятелей того времени, Ав- раамій Смоленскій. Онъ былъ не только краснорѣчивын ораторъ, но и жи- вописец ь. Онъ нанисалъ двѣ иконы, одну — Страшный судг втораго при- шествія, и другую — Испытанія воздушных^ мытарстве, ихэюе всѣмь нѣсть избѣоюати {^). Но, что особенно любопытно, артистическія наклон- ности Авраамія если не были поводомъ, то по крайней мѣрѣ служили въ глазахъ толпы оправдапіемъ той клеветы, которую на него взвели враги его, будто онъ читаетъ непозволенныя, отреченныя книги, то-есть, ин- тересуется поэтическою стороною такихъ сочиненій, которыя казались про- тивными господствовавшему характеру тогдашней литературы. Такимъ образомъ^ древняя Русь въ своей умственной и нравственной (*) Графа Строганова, ДмитріевскіГі соборъ во В.іадішірѣ. 1849. (-) Макарш, Истор. т. Ш. Стр. 49 и 269.