b000001934

— 66 — русскою литературою тѣмъ благодарнѣе должны быть автору за то, что въ своемъ сочиненіи онъ даетъ по возможности полное обозрѣніе всей лите- 1)атурной деятельности древней Руси. Сверхъ того, если знаменитое Слово разсѵіатривать, какъ отклоненіе отъ общепринятыхъ православныхъ на- чалъ, какъ произведеніе частію языческаго, частію апокриФическаго и еретическаго содѳржанія; то оно, безъ сомнінія, имЬетъ полное право за- нять мЬсто въ обзорѣ древне-русской духовной литературы, наравнѣ съ Китоврасомъ, Голубиною книгою и т. п. Замышленіе, то-есть вымыслы, какого-то пѣвца Бонна, соловья отараго времени, Велесова впука, то- есть потомка миѳическаго существа, это замышленіе, въ которомъ оче- видны свѣжіе слѣды народныхъ эпическихъ преданій, сообщаетъ поэтическій, п слѣдовательно, по понятіямъ той эпохи, миѳическій тонъ всему Слову о полку Игоревѣ. Предоставляя другимъ полн^ію оцѣнку замѣчательнаго во всѣхъ отно- шеніяхъ сочвненія епископа Макарія, мы съ своей стороны обращаемъ вни- маніе читателей на тЬ отдѣлы, которые посвящены авторомъ древне-рус- ской литературе и искусству. Въ текстѣ своей исторіи предлагаетъ онъ, вмѣстЬ съ критическою оцѣнкой, извлеченія изъ старинныхъ памятниковъ, или же и полные переводы ихъ, а въ примѣчаніяхъ самые подлинники, если они доселѣ не были напечатаны. Итакъ, и это сочиненіе, какъ и «Обзоръ русской духовной литературы», содержитъ въ себѣ иоторію древне-русской литературной дѣятельпости, и пригомъ въ цѣломъ рядЬ увлекательиыхъ ха- рактеристикь Св. Ѳеодосія, Иларюна, Іакова, Кирилла Туровскаго и др. Благочестивый личности этихъ писателей, вставленный въ общее обо- зрЬніе иіторическаго развитія православной церкви, выступаютъ въ необык- повенно-ясномъ свѢтіі, со всею опредѣленностію своихъ убѣжденій, по- нятш и общественныхъ отношеній. Такимъ образомъ^ наша древняя церковная письменность получаетъ наконецъ свое законное мѣсто, — мѣсто въ исторіи церкви, какъвыраженіе религіозныхъ идей древне-русскаго общества. Этотъ церковный элементъ, конечно, дол- женъ быть введенъ и въ исторію собственно народной литературы, но не- такъ, какъ единственное и главное ея содержаніе (что доселѣ видимъ во всЬхъ такъ называемыхъ исторіяхъ Русской литературы), а какъ одна изъ осповъ древне-русскаго быта, при условіяхъ которой раскрывались соб- ственно литературная идеи. Эта религіозныя основа имѣетъ тоже мѣсто въ исторіи литературы^ какое дается основамъ юридическимъ, промышленнымъ и вообще бытовьшъ. Это обстановка, въ которой литература развивалась. Поученіе какого нибудь Луки Жидяты столько же чуждо собственно изящ-