b000001934

— 61 — добныхъ сказанію о Щилѣ. Поэзія этихъ повіствованій для благочестиваго Русскаго человѣка казалась сущего правдою, но такою правдою, которая возносилась надъ обыкновенными условіями дѣйствительности. Согласно историко -героическому характеру русскаго безъискусственнаго эпоса, и эта христіянская поэзія была по преимуществу историческая, вѣрная дѣйстви- тельности, вознесенной до идеала, подобно тому, какъ Византійская жи- вопись въ художеств енныхъ типахъ стремится уловить портретное изобра- женіе, завѣщанное преданьемъ. Отношеніе міра дѣйствительнаг.о къ идеальному возведено было въ об- ласть вѣрованья, примиряющаго всѣ противорѣчія между дѣйствительно- стію и Фантазіею. И чѣмъ глубже и искреннѣе было вѣрованье, тѣмъ боль- ше поэзіи предлагало повѣствованье; и чѣмъ поэтичнѣе была идея, тѣмъ глубже входила въ подробности быта дѣйствительнаго. Воодушевленный святостью лица или необычайностью событія, повѣствователь чувствовалъ въ себѣ нѣчто въ родѣ священнаго восторга. Вдохновляющую, художест- венную идею заимствовалъ онъ изъ таинственнаго міра своихъ благочести- выхъ убѣжденій, и тамъ, гдѣ не вдавался ни въ отвлеченную мечтатель- ность, ни въ сухое поученье — облекалъ онъ свои выспреннія идеи въ са- мыя живыя, разнообразный явленія міра дѣйствительнаго, разсказывая о дѣлахъ и событіяхъ своей Русской жизни. Поззія, такимъ образомъ, сли- вается здѣсь съ исторіею, при посредствѣ искренняго вѣрованья, которымъ освѣщаются нравы и обычаи ^ убѣжденія и привычки, и все житье-бытье нашихъ предковъ : и въ этомъ таинственномъ , чудесномъ освѣщеніи выступаетъ передъ нами вся старина Русская изъ темной исторической дали. Герои этой исторической поззіи древней Руси были не только про- стые смертные, какъ посадникъ Щилъ, но и по преимуществу люди, осѣ- ненные высшею благодатью. Внрочемъ, и эти необыкновенные люди вы- ходили изъ той же массы народа, были они люди Русскіе, и тѣмъ сильнѣе возбуждали къ себѣ общее благоговѣніе, что въ своихъ просвѣтленныхъ ликахъ возносили они русскую народность, очищенную отъ всего случайнаго, въ высшую, неземную область. Вотъ, Мм. Гг., тотъ высшій пунктъ, до котораго народная поззія могла достигнуть въ историческомъ развитіи древне -русской Литературы! «Слышалъ я нѣкогда — говорилъ одинъ благочестивый человѣкъ ХУІ в., описывая житіе Михаила Клопскаго (') — слышалъ я нѣкогда книгу о плѣ- (^) Смотр. Идеальные женскіе характеры Древней Руси.