b000001934

- — 414 — а правою ведетъ отрока Товію, несущаго рыбу, въ Тигрѣ пойманную. Уріилъ правою рукою держитъ противъ персей обнаженный мечъ, въ лѣвой же нис- пущенный пламень огненный. СелаФІилъ изображенъ съ опущеннымъ внизъ лицомъ и очами, и съ руками, къ груди прижатыми, на подобіе умиленно мо- лящагося. Іегудіилъ съ золотымъ -вѣнцомъ въ правой рукѣ, въ лѣвой же съ бичомъ о трехь концахъ. Варахіилъ изображенъ съ цвѣтами бѣлыхъ розъ въ нѣдрахъ одежды своей». Подъ 16 ч. августа, разсказавъ легенду объАвгарѣ, составитель присовокупляетъ слѣдующее о самомъ изображеніи Спаса: «Нынѣ же сей снятый образъ обрЬтается въ Римѣ, въ церкви Сильвестра, паны римскаго; тутъ есть дѣвичій монастырь, гдѣ и обрѣтается, являйся изо- браженіемъ, яко бы самое истинное тѣло, и зѣло предраго украшенъ. Зри въ запискѣ путешествія граоа Бориса Петровича Шереметева, въ 1697 году». За много лѣтъ до преобразоваиія Руси въ началѣ ХУШ вѣка, просвѣщеи- ные дЬятели въ русской литературѣ XVII вѣка^ каковы Траквилліонъ, Галя- товскій, Гизель, Славинецкій и многіе другіе^ въ сочиненіяхъ своихъ предла- гали русскому грамотнику уже весьма много интересныхъ свѣдѣній, почерп- • нутыхъ изъ источниковъ западныхъ. Католическія легенды, и притомъ самыя Фанатическія и чуждыя понятіямъ русскаго православнаго человѣка, какъ на- примѣръ въ Звѣздѣ Пресвѣтлой или въ Великом^ Зерщалѣ, переведенный съ польскаго на великорусскій языкъ, быстро расходились въ сѣверо-во- сточной Руси не только въ XVII, но и въ ХУШ ввкѣ, о чемъ свидѣтель- ствуютъ дошедшія до насъ въ большемъ количествѣ рукописи. Чтеніе новеллъ и католическихъ легендъ, можетъ-быть, не совсѣмъ по- лезное въ нравственномъ отношеніи, могло однако расширять кругъ воз- зрѣній нашихъ предковъ, нѣсколько образовывать литературный вкусъ и во- обще способствовать къ водвореніго у насъ эстетическаго воспитанія. Мы уже видѣли зародыши этого воспитанія въ живописцѣ іосифѢ. Составитель критической редакціи Русскаго Подлинника ХУШ въка отличается замѣча- тельнымъ для стариннаго иконописца, эстетическимъ тактомъ. Правда, что это не болѣе, какъ художественное чутье, безъ яснаго сознанія о красотЬ, какъ необходимомъ условіи живописнаго произведенія; тЬмъ не менѣе, сли- чая этотъ новый подлинникъ съ древнЬйшими, нельзя не замѣтить въ немъ дотолѣ небывалаго эстетическаго начала, которое сообщаетъ иовую жизнь какое-то особенное обаяніе и необыкновенную свѣжесть бывшимъ до того времени сухимъ и голословнымъ описапіямъ иконониснаго матеріяла. Надобно замѣтить, что это новое эстетическое начало нигдѣ впрочемъ не выступаетъ самостоятельно, отдЬльно отъ пнтересовъ религіозныxъ^ по вы- текаетъ изъ нихъ, какъ необходимое ихъ слѣдствіе. Оно почерпается изъ